У них фантазия-то богатая, чего только не насочиняли! Будто бы он обет какой-то дал, а то — прожил год в монастыре на Тибете.
— Ну и бред! — рассмеялся Алексей. — Сажин уж точно не монашествует, а насчет обета… Может, и дал. Сменил цвет — значит, дело сдвинулось с мертвой точки. Значит, до Дарьи Витальевны дошло. Если она обратила внимание на то, как одевается ее муж… Ну а что Голицын?
— А что Голицын?
— Ты ведь за ним следил по приказу Сажина.
— Откуда знаешь? — оторопел Леня.
— А я все знаю, как видишь.
Поэтому не темни. Я знаю, к примеру, что вчера днем у Голицына было свидание с женщиной. Вот я и хочу знать: с кем?
— Ну, было, — признался Леня. — Слушай, но все-таки: откуда? Я ведь тоже бывший мент и всегда думал, что не дурак. Никто не мог об этом знать, кроме Сажина, меня…
— … и человека, с которым Сажин ходит в сауну. Есть же у него друг?
— Голицын? Не думаю, что они ходят в сауну.
— А в самом деле, Леня? Кто сказал Зебриевичу? Я почему-то думал, что Сажин… Но теперь не уверен.
Так, Леня. Ты уже докладывал шефу о результатах слежки за Голицыным? Получил Сажин свой компромат?
— Пока нет, — признался Леня.
— А почему?
— Видишь ли, у меня создалось ощущение, что Голицын водит меня за нос. Ну, вот ты бы как себя, к примеру, вел, если бы собирался жениться на дочке своего шефа?
— Как минимум аккуратно.
— Вот! А Голицын ходит по бабам и даже не прячется. Мало того, иной раз и позирует! Вот он я, снимай! Знаешь, как меня это бесит? — в сердцах сказал Леня. — Ну не могу я идти к шефу с этой туфтой!
— А с кем встречается Голицын?
— Как правило, со студентками.
Девочки лет восемнадцати-девятнадцати, только-только со школьной скамьи. Но совершеннолетние, здесь он еще ни разу не прокололся. Как только Голицын своего добьется, уложит девочку в койку — тут же бросает.
— Как интересно! — рассмеялся Алексей. — Дай-ка угадаю, как выглядят эти девочки? Хрупкие голубоглазые блондинки, круглые отличницы.
— Откуда знаешь? — вытаращил на него глаза Леня.
— А тебе они никого не напоминают? Ну, напрягись!
— Нет.
— Да Сажину же, господи!
— Дарью Витальевну?! Точно! А говоришь, маньяки перевелись! — присвистнул Леня.
— Он не маньяк. Он трус. У Сажина порог страха на уровне плинтуса, а у Голицына — на уровне потолка. Когда-то он из страха отказался от девушки, которая ему нравилась. Дан просто пытается изобрести машину времени, вернуться на двадцать лет назад. Он ведь прекрасно понимает, когда все это началось.
