С чего вдруг Димка решил напиться?
— И вы нашли причину?
— Я вскоре догадался, почему Сажин такой мрачный.
— И?.. Говорите же, Даниил Валерьевич!
— Дело в том, что его жены в каюте не оказалось, — усмехнулся Голицын.
— Вы наверняка это знаете?
— Да.
— Потому что… Ну же! Договаривайте!
— Все было как в тумане, — повторил Голицын и провел ладонью по лицу, словно снимая с него невидимую паутину. — Я помню открытую палубу, пронизывающий ветер, с неба сыплется ледяная крупа… И Дашу.
— Вы были с ней на открытой палубе? — уточнил Алексей.
— Похоже, да.
— И вы с ней?.. Неужели целовались?
— Послушайте, я мало что помню. Напился, признаю. Может быть, мне это лишь приснилось?"
"— Значит, вы нарушили слово, данное Сажину, — кивнул Алексей. — Он ведь вас предупреждал: не приближайся к моей жене. А это, по-вашему, не подлость?
— Так ведь она сама… — развел руками Голицын.
— А вы привыкли брать все, что плохо лежит? — насмешливо спросил Алексей.
— Послушайте, мне не нравится ваш тон! Это были вполне невинные поцелуи!
— Ой ли? — прищурился он.
— Для вас, возможно, все это ничего не значило. Как и двадцать лет назад. Но для нее? Вы вновь подали ей надежду. Что же вы творите-то, Даниил Валерьевич?! Сдается мне, вы за что-то мстите Сажину. И за что? Он оказался прав? Женитьба на полковничьей дочке не принесла вам счастья? Когда вы говорите о жене, я не слышу в вашем голосе счастья. В лучшем случае равнодушие. А то и раздражение. Да, ваша жена красивая. Хотя смой с нее всю косметику, отцепи наклеенные волосы и ресницы, еще неизвестно, что в итоге останется.
И жить-то приходится с человеком, не с его внешностью. Дети у вас есть?
— Сын, — машинально откликнулся Голицын. Видимо, Алексей попал в точку.
— Сколько ему?
— Федору? Двадцать.
— Федор Даниилович? И кто его так назвал?
— Тесть, — неохотно признался Голицын. — Нормальное имя, — пожал он плечами. — Федор Голицын.
— Чем он занимается? Учится?
— Вроде бы учится, — Даниил Валерьевич тяжело вздохнул. Видно было, что разговор о сыне ему неприятен.
— Или врет. По его мнению, он гениальный рок-музыкант. Хотя, по моему мнению, его так называемые песни — полное дерьмо.
— Может, вы просто отстали от жизни? У нас свои вкусы, у молодежи свои.
— Бросьте, — поморщился Голицын. — Я говорил с продюсером. Точнее, с тремя продюсерами. Ни один из них не взялся за раскрутку Феди. Это так называемое кино не для всех. Очень специфическая музыка. Но есть свои плюсы. К моим деньгам Федя равнодушен. И вообще к деньгам.
