Седьмое небо в рассрочку

Выпалила и уставилась на него, дескать, что скажете, господин магнат, сразу предложите отработать или как? Сумма-то ого-го, никто не способен расстаться с такими деньжищами даже на день, включая банкиров. Эти если и расстанутся, то заставят заполнить дьявольский контракт, на котором потребуют расписаться кровью, после чего придется проливать ее ежемесячно.

Странноватая у Дубенича реакция: брови подняты, глаза прищурены, полуулыбка на губах застыла бесовская, захочешь – не соорудишь на своем лице похожую мимику. А как он хотел? Разыграть благородство бесплатно? Это он зря, ему бесплатная жизнь не грозит ни при каких обстоятельствах.

Кстати, сам напросился, чего ж застопорился? Сабрина уже слышала его неловкие слова, начинающиеся с пространных междометий: «М… Э… А… Сейчас у всех трудности…» А он удивил ее:

– Полагаете, сумма пустяковая?!

– Не пустяковая, но не настолько велика, чтоб так отчаиваться. Значит, твоя мать просила для тебя?

– Нет, на этот раз она не обманывала и клянчила для себя.

– Могу поинтересоваться, зачем тебе эти деньги?

Между ногами Марина лежало тело головой к окну, а ногами к выходу.

Он наклонился, рассматривая лицо трупа и упираясь руками в колени. Убитый мужчина средних лет, обнажен по пояс, в рваных джинсах. Прямо из горла, вертикально, не отклоняясь ни на сантиметр, торчала рукоятка ножа, лезвие полностью погружено. Что еще?

На полу растеклась лужа крови, успевшая по краям подсохнуть. А хлестала – будь здоров, потеков – будто его пытала инквизиция. Сначала струи крови стекали вниз к животу, потом сделали резкий поворот и потекли по бокам.

Это значит, когда нож вошел, мужчина стоял, затем упал навзничь. И пальцы в крови… У него была естественная реакция: нож в горло – боль адская – руки пытаются выдрать из тела смертельную сталь. А сзади Зойка рыдала, словно убили ее сестру.

– Зойка, это Умбра? – осведомился он.

– Реви, реви… – Марин выпрямился, нажал на кнопки мобильника и, слушая трубку, внушал ей: – Вот так и тебя твои же готы…

– Это не готы! – завизжала ненормальная.

 – Мы эстеты! Мы никому не причиняем зла…

– Неужели? А я читал, что готы съели девочку. Да-да, убили и…

– Ты не мог бы не дразнить ее? – робко вступилась за сестру Аня. – Она и так напугана. Не плачь, Зоя…

– Ага, жалей, жалей ее, – не унимался Марин. – Приведет своих го´тов домой, они и тебя зажарят на ужин. Вон у этого на двери змея сама себя ест, это их стиль, их цель – я думаю. Так что по ком рыдаешь, Зойка? Ты рыдаешь по себе.

– Вранье! – выла она.