Седьмое небо в рассрочку

– Машина простенькая, – тем временем бубнил на одной ноте Шатун, – две первоклассные, к сожалению, угроблены. Сегодня пошлю в автосалон Южина, он приобретет нормальные колеса. Что еще… Аванс. Сто тысяч баксов устроит? (У Марина глаза вылезли из орбит.) На все расходы будешь получать дополнительные суммы, сколько скажешь. Твой положительный результат и – обещаю еще сотню.

Ничего себе гонорар! Такую сумму и глухой услышит или поймет по колебаниям воздуха: сто тысяч вожделенных у.е. За женщину, которая Шатуну, в сущности, никто?! Нет, правда: кто она такая, что после ее смерти он готов платить… Жуткая цифра! Зато как душу греет.

Да предложили-то не пельмени лепить, хотя с этим искусством Марин точно не справился бы, предстоит влезть туда, где хищники голову могут откусить.

– А почему я? – все же осведомился он.

– Спасибо, но все же…

– Я смотрел на следователей… слабоваты показались.

– Их не держали бы, если б считали слабыми, – нашлось возражение у Марина.

– Оглянись вокруг, – небрежно отмахнулся Шатунов, – сейчас держат тех, кто удобен, а не умеет. Ты вел себя уверенно, когда мы приехали, поэтому выбор пал на тебя. Берешься?

Да-а… деньги (кто их придумал?) – мотивировка серьезная, от таких денег отказываются клинические идиоты. Все равно Марин не торопился соглашаться, голова-то ему дорога:

– Ответьте, зачем сказали убийцам свое имя?

– Это надежный способ выманить их…

– И стать покойником, – невежливо перебил охранник.

Перспектива очутиться на кладбище не испугала Шатунова, это и есть первый признак фанатизма, ведь норма – когда человек оберегает свою жизнь. – У меня условие: вы ничего не должны скрывать.

– Второе условие: вы должны выполнять мои указания.

– Э, нет, – не устроил уклончивый ответ Марина. – Никакой самодеятельности с вашей стороны! Иначе кто мне выплатит гонорар? Я уж не упоминаю о своей голове, которую мне предстоит подставить, она тоже будет зависеть от вашей «меры сил»? Так как?

Шатунов нехотя кивнул, отвернув от парня лицо.

А человек не смотрит в глаза, когда он либо врет, либо знает, что не может обеспечить гарантией данное слово.

– Ваша ошибка, Леонид Федорович, может дорого стоить, – вразумлял его Марин. – У вас есть слабое место.

– Павлик. Ваш сын. – Видя, как шеф насторожился, Марин заверил: – Да, вы не только свою жизнь неосторожно подвергли опасности, но и Павлика.