Седьмой круг

Точнее, то что от нее осталось. Мои соболезнования.

— Спасибо, не смотря на то, что они не искренни.

— Ты скорбишь о нем? — стальным голосом спросил Мельбурн. Элизабет повернулась и посмотрела в его обветренное лицо.

— Я скорблю о нем. Как о любом другом человеке, принявшем мученическую смерть.

— Может быть, ты просто не все знаешь. — печально ответила Элизабет. Мельбурн сцепил челюсти, яростно сверкнув глазами.

— Какого черта, Элизабет? — рявкнул он. — Что он сделал с тобой?

— Ничего. Он просто доставил меня к отцу.

Я больше не буду говорить с тобой о Александре Ридсдейле. Его больше нет, и пусть в твоей памяти он останется злодеем.

— Только не говори, что в твоей — он герой.

— Не скажу. Алекс был кем угодно, но не героем.

— После всех этих загадочных речей, я не могу не задать тебе вопрос….

— Он просто доставил меня домой, Ричард. Больше ничего. Неужели ты мог подумать…

— Нет. Мне и в голову не приходило. — яростно ответил он. — Ты сама навела на подобные мысли.

— Извини. Я… Просто сказался стресс.

 — Элизабет закрыла глаза и прижалась спиной к груди Ричарда. Ее не покидали мысли об отце. Она должна была что-то придумать. Неужели нельзя спасти его? И что принесет ей завтрашний день? И наступит ли он?

Путь до замка Раби в Дареме занял у Элизабет Невилл, графа Мельбурна и его свиты чуть больше двух суток. Они могли бы приехать гораздо раньше, если бы не останавливались на ночлег в придорожной гостинице. Граф Мельбурн не скрывал, как важно для него, вернуться в Вестморленде для наведения порядков в самые ближайшие сроки, но все же дал своей изможденной спутнице возможность отдохнуть и набраться сил.

Пока Элизабет спала в небольшой комнатке, охраняемой слугами Ричарда, он умудрился достать для нее приличное платье и обувь, так как ее одежда пришла в негодность и не подлежала восстановлению. Граф больше не пытался вести с ней сложных и выматывающих разговоров, прекрасно осознавая, что уставшей и морально подавленной девушке, сейчас не до личных разборок и душещипательных бесед. Он зашел к ней утром, перед тем, как отправиться в путь. В новом платье, причесанная и отдохнувшая, Элизабет Невилл выглядела гораздо лучше. Только темные круги под глазами и ссадины на лице выдавали, как много пришлось перенести этой хрупкой девушке за последние дни.

Элизабет сидела на крохотной софе, знававшей лучшие времена и отрешенно смотрела перед собой. Бледная и задумчивая. она вызвала щемящую боль и тревогу в сердце Ричарда Мельбурна.