Седьмой круг

 — он окинул взглядом спящих за столом приятелей, — убираются ко всем чертям. Мне все надоели.

— Вот и правильно. — Роберт помог графу выйти из-за стола и повел его прочь из загаженного дурно пахнущего зала. — Я позабочусь обо всем, Ричард. Тебе нужно отдохнуть. Я больше всего на свете хочу, чтобы твоя светлая голова, наконец, вернулась.

— Как наши дела в Ридсдейле? — неожиданно спросил граф на пороге своих покоев. Роберт усадил его на высокую королевских размеров кровать.

— Пока наши позиции сильнее. Флетчер посылает армию за армией, много наших воинов гибнет, но мы держим оборону.

До меня дошли слухи, что Ридсдейл побывал в Чипчейзе и потом отправился в Дарем. Боюсь, что он снова готовиться к военному походу.

— Это владения Элизабет. Чипчейз — укрепленный замок с большой армией, в Дареме богатые поместья. Думаю, он решил использовать приданое своей супруги в военных целях, причем, против нас.

— Черт, я совсем про нее забыл. Но ты зря волнуешься. Пока Элизабет у нас, он не сможет использовать ее владения, деньги и все остальное.

 — Ричард откинулся на подушки, и устало прикрыл глаза. — Что с ней? Ты говорил, что она при смерти?

— Лихорадка, которую девушка подцепила по дороге в Мельбурн, отступила. Она почти месяц пролежала в бреду, пришлось даже доктора позвать. Никто не думал, что она выживет. Даже Луиза ухаживала за ней.

— Моя сестра совсем спятила? — Ричард резко поднялся. — Она не должна пачкать свои руки об эту падаль.

— Милорд! Я думаю, с Элизабет достаточно. От нее и так осталась одна тень.

— А я хочу, чтобы, вообще, ничего не осталось. Как ты можешь сострадать? Вспомни….

— Да помню я все…. - оборвал его Роберт. — Просто не знаю, что еще ты можешь с ней сделать?

— О, у меня богатая фантазия. — сардоническая улыбка, так знакомая Роберту, исказила красивые черты лица графа Мельбурна.

— Я хочу, чтобы ты очнулся, и посмотрел на ситуацию трезвыми глазами. Девчонка ни в чем не виновата. И после всего, что произошло, у нее такая воля к жизни….

— Ненависть — вот что дает нам силы для выживания, мой дорогой друг.

Я никогда и не думал, что есть что-то еще. Что под градом стрел, может быть, меня берегли молитвы той, кого я любил, но не смог защитить. Ничего не было. Нет никакой святости в любви, она не способна спасти, она убивает, разрывает душу. Ненависть честнее, и от нее всегда знаешь, чего ожидать.

— Ричард….. — Даже у сурового воина дрогнуло сердце, когда он заглянул, в полные неизмеримой боли, глаза. — Ты должен смириться.