Седьмой круг

Увы, Луиза даже допустить не могла, что Брендон поступив так, мог руководствоваться вовсе не зовом сердца, а собственной выгодой, которую сулила ему женитьбы на сестре короля.

— Ваша светлость, — обратилась к герцогу Луиза. Он повернул голову, серьезные глаза Чарльза Брендона, взглянули на нее. — Мадам Томпсон, моя гувернантка, сказала, что королева снова потеряла ребенка. Это так?

Герцог мрачно кивнул, натянув поводья и поравняв своего породистого крепкого жеребца с кобылкой Луизы.

— Еще она сказала, что король увлекся некой Джейн Сеймур и снова подумывает о разводе.

— Миледи, я бы посоветовал вам не слушать сплетен глупой женщины. — холодно сказал он, чуть склонив голову. — Чтобы не делал король, мы всего лишь его рабы и слуги.

— Я знаю это, ваша светлость. Извините мне мою болтливость. Я не так искушена в светских беседах, как те дамы, к которым вы привыкли.

— Вы вовсе не болтливы, мисс Чарлтон. — мягко сказал герцог. — Моя супруга не намного старше вас, и с радостью примет вас, как подругу, когда мы доберемся до Ричмонда.

— Я была бы счастлива, милорд. — Луиза благодарно поклонилась. — Я уверена, что она красивейшая и умнейшая девушка.

— Почему вы так решили? — неожиданная озорная улыбка осветила красивое лицо герцога, вытеснив непонятную грусть и тревогу из пронзительных глаз.

— Вы не могли выбрать другую. — серьезно сказала Луиза, покраснев. Чарльз Брендон долго не сводил изучающего взгляда с прелестного смущенного юного личика девушки.

— Сколько вам лет, миледи? — неожиданно спросил Суффолк.

— Шестнадцать, ваша светлость. Но совсем скоро мой день рождения.

— А я уверен, миледи, что вы сделаете вашего будущего мужа счастливейшим из смертных. Но хочу предупредить вас, прекрасная и юная, наивная мисс Чарлтон, держитесь подальше от таких испорченных жизнью законченных циников, как я. Преданное восхищение в ваших синих, словно небеса, глазах смущает меня и расстраивает. Я не достоин его. Не возводите меня в ранг героя, я, скорее, злодей.

— В каждом герое прячется чудовище, милорд.

— Вы не знаете меня. — в голосе Брендона прозвучала горечь. Он отвернулся, рассеяно скользнув взглядом по болотистой равнине, окружающей их. Узкая дорога, грязь и цокот копыт, ругань наездников, причитания уставших женщин — все это ушло, растворилась за пеленой тяжких жгущих душу воспоминаний, кторые, наверно, имеются у каждого из нас.

Они прибыли в Лондон спустя несколько дней.