Сейчас и навечно

– Рада, что смогла помочь.

Сойер перевел взгляд на дом.

– Не хочу ехать в Сакраменто, – тихо произнес он. – Такое чувство, что я теряю драгоценное время, которое у меня осталось с ней. Я слишком напуган, чтобы позволить себе думать, что сегодня было нечто большее, чем отсрочка казни.

Я взяла его за руку.

– Эбботы – хорошие люди. Даже если они получат полную опеку, то не заберут у тебя Оливию, я чувствую это. Ты имеешь право на частичную опеку или посещения…

– Я не хочу этого. Мне нужна полная опека. Навсегда.

– Я понимаю.

– Не могу позволить себе расклеиваться сейчас. Да и вообще. Только после экзамена. – Внезапно он посмотрел на меня, и в глазах снова появилась боль. – Пять дней, Дарлин. Господи, я бы хотел…

– Чего? – мягко спросила я. – Скажи мне.

Его челюсти сжались, черты лица заострились от гнева, как и каждый раз, когда его захватывали эмоции и он не знал, как с ними справиться.

Темные глаза сконцентрировались на мне.

– Мне бы хотелось, чтобы Оливия осталась с тобой.

Я пошатнулась от этих слов. От слов, которые означали безоговорочное доверие. Что мое прошлое не пугало его. Это было похоже на проблеск надежды, что у нас, возможно, еще есть будущее, даже если мы его не видели. Горячие слезы навернулись на глаза.

– Мне тоже… – ответила я.

В дверь постучали ровно в восемь утра. Я умыл и приодел Оливию, а молния на сумке была готова лопнуть от количества вещей.

– Я не отдаю ее, – пробурчал я, запихивая стакан-непроливайку в боковой карман.

Дальнейшего будущего я не видел. Подготовка, учеба и планирование не помогли выбраться из неизвестности. Я снова чувствовал себя тем ребенком, который стоял в фойе своего дома, окрашенного в красно-синий цвет, с ужасным предчувствием, что что-то должно произойти.

В дверь снова постучали. Я поднял Оливию с пола.

– Пошли, детка. Пора повидаться с бабушкой и дедушкой.

Я передал Оливию Эбботам под мягким сентябрьским солнцем.

Назначенный судом инспектор, добродушная женщина по имени Джилл, ждала около «БМВ», пока мы с Эбботами стояли в неловкой тишине.

– Доброе утро, – сказала Элис, когда я подошел к ней с Оливией на руках. – Как ты, детка? Устала? – Оливия опустила голову на мое плечо.

Она не устала. Никогда не жаловалась. Просто ей хотелось быть ближе ко мне.

Я крепче прижал ее к себе.