Сейчас и навечно

– Ты ведь идешь, да?

Я мельком взглянул на запеканку с тунцом.

– Черт возьми, Хаас, – почти прокричал Джексон. – Да что, мать твою, с тобой не так?

От внезапного вопроса я застыл как вкопанный и озадаченно моргнул.

– Так тащи свою задницу наверх.

– И что мне сделать? Переспать с ней? Начать отношения? А что будет после слушания в следующий четверг? Если я проиграю, уже никогда не смогу быть тем прежним милым парнем, Джекс. Это уничтожит меня. Навсегда.

– Почему ты так уверен, что проиграешь?

– Да, я не слишком оптимистично настроен, – съязвил я.

– Ты должен понимать, что получить желаемое можно, лишь предоставив что-то взамен, а не просто вычеркнув это. Прекрати, черт возьми, вычеркивать людей из своей жизни.

– Кого я вычеркивал? – запнулся я.

– Как насчет наших друзей? Когда ты в последний раз разговаривал с кем-нибудь из нашей старой компании?

– Я был чертовки занят, заботясь об Оливии и пытаясь закончить юридическую школу, – сказал я сквозь зубы. – Это ни для кого не секрет.

– Ладно, а что насчет Дарлин?

Я устало потер глаза.

– Ты не должен упускать шанс на счастье с потрясающей девушкой, потому что все остальное идет дерьмово. Или ее история с наркотиками выбила тебя из колеи? Понимаю, что это нелегко для тебя, но…

– Это хреновая отговорка. Ты ей небезразличен. Возможно, она даже любит твою тупую задницу, а ты возьмешь и отпустишь ее?

Бушующий внутри меня гнев немного стих от этих слов, от скрывавшихся за ними перспектив.

Я опустился в свое рабочее кресло.

– У меня получилось привлечь твое внимание, да? – спросил Джексон с теплотой в голосе.

– Я не хочу причинить ей боль, Джекс, – тихо сообщил я. – Не представляю, что делать, а это дерьмо с опекой в разы все усложняет. Я желаю для нее всего самого лучшего, и это не тупая отговорка. Она на самом деле заслуживает счастья.

– Как и ты, чувак, – тихо добавил Джексон. – Вот и все, что я хотел сказать. Ты тоже заслуживаешь счастья. И Генриетта полностью со мной согласна. Повиси, она хочет кое-что тебе сказать.

Снова послышалось шарканье, а затем я услышал приглушенный голос матери Джексона:

– Я не хочу говорить по громкой связи. Вот эта кнопка? Алло? – Затем уже громче: – Привет.

Я вздрогнул, отодвинув телефон подальше от уха, и улыбка, которую не удалось сдержать, расползлась на моих губах.

– Привет, Генриетта.

– Привет, Сойер. Как у тебя дела, милый? – спросила она.

– Знаю, но послушай мамочку. Я знаю, что ты пытаешься сделать, и это мило.