Сейчас и навечно

Они там?

– Им приходится ютиться на диване, и эта леди, Джилл, из службы защиты, периодически заходит, чтобы убедиться, что все в порядке. Надеюсь, ты не против.

– Я… не знаю, что и думать, – ответил я. – Но мне кажется, что это хорошо. Ведь так? – Внезапный, искренний смех счастья вырвался из меня. – Святые небеса, Дарлин, что ты сделала?

Она рассмеялась в ответ.

– Я не знаю, Сойер, просто изо всех пыталась сохранять позитивный настрой в этой ситуации. Потому что Вселенная все слышит.

– И ответит тем же, – пробормотал я.

– Да. На днях он сказал мне то же самое, и я думаю, что он прав. – Дарлин вздохнула, а когда снова заговорила, ее голос был веселым и громким. – Оливия хочет поздороваться с тобой.

– Давай, – сказал я и услышал, как Дарлин зовет Ливви.

– Хочешь сказать папочке привет?

В трубке раздалось шипение, а затем я услышал тихое дыхание. И я так ясно представил эту картину: Дарлин протягивает телефон моей маленькой девочке, которая не совсем понимает, что делать.

– Эй, детка, – сказал я. – Это папочка.

– Папочка? – повторила Оливия, и мое чертово сердце треснуло пополам. – Где папочка?

– Я здесь, милая, и скоро приеду домой.

Оливия пробормотала что-то неразборчивое. Самое главное, что она была в порядке. Счастливая и невредимая.

– Скажи папочке «люблю», – услышал я Дарлин. – И скажи «скоро увидимся».

– Лю-лю, папочка, – повторила Оливия, а затем снова раздалось дыхание и детский лепет. Дарлин забрала у нее телефон и заговорила:

– Мы еще не совсем разобрались, что такое телефон, но она тебя услышала, – сообщила мне Дарлин.

Слова рвались из моего сердца, скреблись, неуклюже карабкаясь по горлу, где и застряли.

– Я… я… боже… у меня нет слов.

– Я тоже ненавижу телефоны, а ты? – выдала Дарлин и тяжело вздохнула. – Отстой. Они даже детям не нравятся. Возвращайся домой, Сойер. Завтра? Автобус прибывает в восемь?

– Да, – подтвердил я, кивнув головой.

– Хорошо, а теперь поспи немного. До встречи, юрист-моралист.

– До встречи, Дарлин.

Я отключился и еще долго просидел с телефоном на коленях. Она вскружила голову мне, потом Оливии, Джексону, а теперь и Эбботам. И теперь, благодаря ей, у меня появился шанс.

Я заказал ужин в номер, а в девять часов уже отправился спать. Сон был почти таким же крепким, как и в объятиях Дарлин, в ее постели.