Сейчас и навечно

Здесь я принадлежала себе, как и на собраниях анонимных наркоманов, которые посещала уже в качестве спонсора.

Я переоделась в свой костюм: обтягивающие черные танцевальные шорты, длинные черные нейлоновые сапоги до колена и черный топ, который оставлял мой живот обнаженным. Глаза я выделила черным, а на губы нанесла ярко-красную помаду. После чего парикмахер взлохматила и уложила мои волосы так, словно в них только что зарывались мужские руки.

Шоу началось, и я ожидала начало своего номера. Мне досталась самая первая строчка, с которой начиналась серия ключевых историй «Веселых убийц», и, если бы я не попала вовремя, сбился бы с темпа весь номер.

Сегодня на меня смотрели все, кого я так любила, и я ни за что не хотела их разочаровать. И когда ведущий объявил песню, я ощутила, как меня наполняет сила. Не жесткая и несгибаемая, а текучая и горячая, позволяющая мне танцевать. Чтобы я могла рассказать историю своим телом, отдать публике все, что у меня есть. Потому что теперь мне было что отдавать.

Энергия накалялась, и мы исполняли танго в клетках, а после того как на сцене раздался звуковой эффект захлопывающейся тюремной клетки, зал взорвался аплодисментами, которые зарядили меня счастьем до самого окончания мюзикла.

Когда завершился последний номер, по залу прокатилась волна признательности и восторга, оглушительные крики и свист раздавались на весь зал.

Я стояла за кулисами с другими «убийцами», ожидая сигнала, чтобы выйти на прощальный поклон.

Пришло наше время, и мы медленно вышли на сцену на высоких каблуках.

Они все были там, и я пожалела, что у меня нет фотографической памяти Сойера. Я бы сделала сотни фотографий моих родителей, светящихся от гордости, мамы, вытирающей глаза салфеткой.

Макса, аплодирующего так сильно, что я боялась за его ладони.

Бекетта, изо всех сил скрывающего эмоции, но блеск в его глазах выдавал все.

Зельды, которая даже не старалась спрятать слезы.

Место Сойера было пустым.

Сердце упало, но прежде чем я успела все осознать, «Веселым убийцам» пришлось уступить место маме Мортон и остальным актерам «Чикаго», которые стали для меня второй семьей.

После того как Велма и Рокси поклонились, весь состав выскочил на сцену, взявшись за руки. Энергия хлынула через край, пронеслась сквозь нас, рука к руке, и теперь мы могли позволить себе выйти из образа и улыбнуться.