Сейф за картиной Коровина

Но тот, как назло, останавливался на каждом этаже, подолгу впуская и выпуская занедуживший народ, так что она не скоро добралась до нужного ей седьмого.

Дайнека долго бежала по бесконечно длинному коридору, вглядываясь в таблички на дверях палат. Наконец, заметив нужную, распахнула дверь и остановилась.

У окна, спиной к ней, стояла женщина в белом халате. Плечи ее вздрагивали. Кровать была пуста.

– Что? Что случилось?! Отец…

Женщина обернулась. Это была Елена Петровна Кузнецова, сотрудница отца и, как считали в офисе, его любовница.

Елена Петровна вытерла глаза. Потом, заметив, что Дайнека напугана, сказала с грустной улыбкой:

– Ничего не случилось, просто он убежал… Да, да, взял и сбежал из больницы…

Дайнека закрыла ладонями лицо и стояла так, пытаясь успокоиться. Потом подошла к Елене Петровне, обняла ее и заплакала.

– Успокойся, успокойся… Ведь он у нас «хулиган», сама знаешь. Когда я примчалась в палату, сначала подумала, что вышел. Ждала, ждала, пока не поняла, что он просто удрал.

Дайнека молча кивнула. Вспомнила слезы, которые, обернувшись к ней, смахнула Елена Петровна. Теперь ей стало понятно, что за их с отцом дружескими отношениями стоит нечто большее. По крайней мере, со стороны Елены Петровны.

Через пятнадцать минут они ехали в сторону отцовского офиса, потому что знали – найти его можно было только там.

В дверь кабинета вежливо постучали.

– Вячеслав Алексеевич, вызывали?

– Да, заходи, Сергей.

В кабинет вошел невысокий худенький паренек.

Обычно, представляя его кому-то, сотрудники фирмы ожидали ответной реакции того, кому его представляли. Сергей Вешкин был начальником отдела безопасности «Евросибирского холдинга», однако всем своим видом опровергал устоявшиеся представления об этой работе: щупленький, сутулый, в очках. Да еще улыбка такая, что хотелось его расцеловать, до того был мил.

Но если бы конкуренты, недоброжелатели и враги холдинга знали его так, как знал Вячеслав Алексеевич, то они бы немедленно отказались от любых происков по причине их заведомой обреченности.

Добрейший, интеллигентнейший и милейший Сережа был необычайно умен, изобретателен и изворотлив. За несколько лет службы он сумел так организовать работу своего департамента, что и муха бесконтрольно не пролетала.

– Что у тебя по сегодняшнему звонку? – спросил его Вячеслав Алексеевич.

– Голос, несомненно, тот же, но вел себя слишком напористо.