Сейф за картиной Коровина

Потом отстранилась и стала жадно всматриваться в его удивленные глаза.

Отец, улыбаясь, обнял Настю, которая тоже улыбалась, хотя по ней было видно, что она обескуражена. Одна только Серафима Петровна не участвовала в спектакле, будучи при деле, суетилась, вытаскивала из багажника сумки с продуктами и вещами.

Воздух наполнился запахом прогорклого семейного счастья.

Тихий вечер затянулся. Уже попили чаю, и Серафима Петровна пошла спать. Уходя, обратилась к Вилору:

– Настя сказала, ты останешься погостить. Я приготовила комнату.

Там, наверху, девочки покажут…

Вслед за Серафимой Петровной наверх поднялся отец, пожелав молодежи спокойной ночи.

С наступлением темноты стало особенно заметно, что света, проникавшего с открытой веранды, недостаточно. Однако никто не пошевелился, чтобы включить светильник в гостиной. Оставшись втроем, они молча сидели в полутьме, словно ожидая естественной развязки щекотливой ситуации. Дайнека готовилась к игре, точнее – к нападению.

– Расскажи что-нибудь, милый. – Она бросила «пробный мячик», уловив момент наивысшего напряжения.

– А что бы ты хотела услышать? – Вилор отразил удар.

– О тебе. Кто ты, откуда… В теннис, случайно, не играешь?

– Играю… как видишь…

Подача снова перешла к Дайнеке, и та процитировала:

– «Снимите маску, князь, пришла пора открыться…»

Настя почувствовала себя полной дурой, поскольку не владела таким шифром. Да и собой тоже с трудом владела.

Вилор адаптировал ситуацию:

– В моей биографии нет ничего особенного. Родился и живу в Москве.

Окончил университет, МГУ. С третьего курса работал в банке. Сначала кассиром, к пятому курсу уже менеджером. Дальше аспирантура, бизнес. Все по расписанию. – Он искренне улыбнулся.

– Ну а здесь ты что делаешь?

– В том самом, о котором ты и подумал, – выпалила Дайнека.

Вилор умолк. Потом, попросив не беспокоиться, вышел из комнаты.

– Зачем ты провоцируешь его? – вскинулась Настя.

– Я не провоцирую, просто поддерживаю беседу.

Настя-Здрастя с ненавистью посмотрела на Дайнеку и, не сдержавшись, выпалила:

– И зачем ты сюда притащилась?

Дайнека на секунду опешила от такой откровенности.

Сдерживаясь и делая долгие паузы, она медленно заговорила:

– Меня тошнит… от тебя… от твоих дебильных разговоров… от твоей домовитой мамаши… от твоего притворства… от того, что ты сделала с моим отцом…

По мере того как Дайнека стреляла в нее злыми и тяжелыми словами, Настя постепенно приходила в себя, понимая, как неосторожно она поступила.

В гостиную вернулся Вилор.