Сейф за картиной Коровина

Пустынный холл потрясал малоприятными запахами и отсутствием кондиционеров. В номере кондиционер тоже не работал, а из крана текла ржавая теплая вода.

Не распаковывая вещи, братья решили немедленно съехать, а по возвращении в Италию подать в суд на туристическую компанию.

Лоренцо остался в номере, а Мура спустился вниз. Подходя к стойке ресепшен, он заметил, что там многолюдно, и сел в кресло, чтобы переждать наплыв новых несчастных, вселяющихся в этот отель. Наблюдая за ними, удивился, что их нисколько не удручают специфический запах и духота в холле.

Он понял: это русские.

Через мгновение после своего открытия Мура сделал еще одно – что он уже никуда не уезжает. Более того, готов остаться в Индии навсегда.

Когда, поднявшись в номер, он сказал об этом брату, тот сначала хотел убить его. Однако, выслушав, горячо поддержал.

Все дело было в девушке, которую Мура заметил среди русских туристов.

Она появилась в дверях раскрасневшаяся и несчастная, в ее руках были неподъемные сумки. Длинные светлые волосы, собранные в хвостик, растрепались, а полненькие ножки едва перешагнули верхнюю ступеньку крыльца. Круглолицая и ясноглазая, незнакомка стояла в растерянности, не зная, куда себя деть. Сама себе она, без сомнения, казалась жалкой и смешной. Ему же – ангелом во плоти.

Через мгновение итальянец держал в руках ее тяжелые сумки… А спустя неделю понял, что погиб.

Самым страшным было не то, что девушка не была в него влюблена, а то, что была замужем и у нее были дети.

Бессонными ночами Мура спрашивал себя: как могло случиться, что в двадцать с небольшим у нее уже двое детей?

«Так не бывает!» – кричало все внутри его. И он сам себе отвечал: «Но это так».

Ни он, ни Лоренцо ни на минуту не отрывались от русской группы. Они ездили вместе с ними на все экскурсии, обедали за их столом, а по вечерам прогуливались с Татьяной и ее подругами.

После расставания они переписывались. А потом неожиданно просто она согласилась приехать к нему в гости в Неаполь. И приехала туристкой тайком от мужа.

В Неаполе ее ждали как невесту. Никто в семье не возражал. Считалось, что «синьоре инженьере» сам знает, что делает. Увидев Татьяну, мать Маурицио обняла ее, сказав, что лучшей невестки она не хотела.