Сейф за картиной Коровина

Тот испуганно отшатнулся, видимо, ожидая услышать что-то вроде: «Это нападение!» Но Дайнека, схватив на ходу корзинку, пронеслась мимо него.

Пролетая вблизи мясного отдела, она услышала, как усатый мачо окликнул ее, спросив, будет ли она брать мясо. Естественно, она взяла.

Как обезьяна, на ходу Дайнека цепляла и закидывала в корзину все, что попадалось ей на глаза. У самой кассы удалось воспользоваться замешательством покупательницы и проскользнуть без очереди.

Наконец она примчалась домой. Вбежала в гостиную, уронила пакеты.

Потом прислонилась к стене и заплакала.

Джамиль ушел. Она знала, что ему некуда идти. Он ушел потому, что боялся принести ей несчастье. Он боялся не за себя, а за нее.

В тусклом вечернем свете что-то блеснуло. На столе, аккуратно расправленная, лежала золотая цепочка. Это все, что ей от него осталось.

Дайнека сжала пылающее синим светом сердце, и ей показалось, что оно, как живое, пульсирует в ее руке.

Смертельно опасная смесь

Память не хранит время. Она уничтожает его. Остаются только куски жизни, которые мы называем воспоминаниями.

Они хранятся каждый в своем особенном уголке и, единожды определившись, остаются там навсегда.

То, что случилось много лет назад, часто кажется близким, а то, что было вчера – не сразу вспомнишь.

Дайнека вывела свою формулу, которая объясняла и регламентировала этот процесс. Все зависело от ощущения счастья или несчастья, которое она испытала. По этому признаку все события ее жизни распределялись по полюсам: счастливые ближе к плюсу, несчастливые – к минусу.

А те, о которых и вспоминать нечего, застревали где-то посередине.

Теперь ей казалось, что все, связанное с Джамилем, произошло лишь для того, чтобы опровергнуть ее теорию. События разворачивались стремительно и бесцеремонно, и это был не тот случай, когда всему есть предел и мера. Все перепуталось. Счастье и потери, горе и любовь, все было перемешано, не поддавалось точному определению и уже не могло быть извлечено из памяти по отдельности.

Спасая себя от депрессии, Дайнека продолжала существовать по принципу: «Все проходит, пройдет и это».

Она привыкла доверяться судьбе, и это доверие часто ее выручало, помогая сохранять равновесие в самых сложных и неблагополучных ситуациях. Жить сегодняшним днем, жить теперь и сейчас, вот что объясняло все и давало силы жить дальше.

Дело шло к полудню, когда Дайнека снова вошла в бирюзовый особняк. Ей было грустно от того, что и этот короткий промежуток жизни безвозвратно ушел, словно его и не было.