Сейф за картиной Коровина

Ты, наверное, не поедешь с нами. – Последние слова прозвучали как утверждение.

Скорее из вредности, чем из желания составить компанию, Дайнека вдруг заявила:

– У вас очень красивый дом, – сказала Лена.

– Да-а-а, мы с мамой столько сил положили, чтобы все здесь привести в порядок. Теперь хоть жить можно… – похвасталась Настя.

Дайнека никак на это не отреагировала. Просто спросила:

– За нами, – Настя сделала небольшую паузу, – заедет Вилор. Лена, ты со мной? Я – наверх, собираться.

– Иди, я тут посижу.

Когда ушла Настя, Дайнека спросила:

– С самого детства, лет с пяти, – охотно отозвалась Лена. – Иди сюда, Маруся, я тебе книжку почитаю.

– Не хочу! Про Чиполлину не хочу! – закапризничала Маруся.

– Ну, а про Масяню книжки у нас нет… – развела руками Дайнека.

Вечером Серафима Петровна накрыла праздничный ужин. Посреди стола красовался фаршированный гусь, стояли тарелки с паштетами, соусами и салатами. Переливаясь всеми оттенками рубина, торжественно возвышался хрустальный графин с изумительной вишневой наливкой, которую так хорошо умела готовить хозяйка дома.

Вячеслав Алексеевич вернулся в восемь, поднявшись наверх, он вскоре предстал перед дамами в белой рубашке и тщательно отутюженных брюках. Взглянув на него, Дайнека подумала, что ее отец – чертовски привлекательный мужчина.

Похоже, это заметила не только она. По тому, как забеспокоилась Настя, было видно: ей есть что терять.

А Вячеслав Алексеевич был в ударе. За столом он ухаживал за дамами, включая маленькую Марусю, которая уже была от него без ума.

– Дяденька Слава, а вы не хотите стать моим папой? – спросила она вдруг.

За столом все умолкли, и только Вячеслав Алексеевич, усадив девочку себе на колени, сказал:

– Видишь ли, Маруся, я-то с удовольствием, да, боюсь, твоя мама будет против. Ведь у тебя есть один папа.

– Нет у меня никакого папы! А ты ей нравишься, я сама слышала, как она говорила об этом тетке Насте.

Лена покраснела. Серафима Петровна, подхватив девочку на руки, суетливо заворковала:

– Пойдем-ка, моя миленькая.

– Простите ее, Вячеслав Алексеевич… – смущенно пробормотала Лена.

– О чем вы? За счастье посчитал бы иметь такую дочь!

Обернувшись к Насте в надежде получить поддержку, он наткнулся на ее встревоженный взгляд. Вместо ответа она лишь недовольно повела плечом. Слегка помедлив, проговорила, поджав губы:

– Ты сегодня слишком возбужден.