Я безусловно и окончательно теряюсь в том, как Мой Мистер Фантастика проводит кулаком вниз по всему члену и тут же подается бедрами, увеличивая амплитуду движений.
Я помню его вкус на своих губах и так невыносимо сильно хочу повторить, что непроизвольно ускоряю и собственные движения. Как будто это поможет избавиться от навязчивых фантазий в голове.
Антон пытается выдержать медленный темп и иногда останавливается, чтобы выдохнуть что-то неразборчивое мне в рот. Берет паузу для поцелуя, и тогда я с наслаждением отдаю свой рот хотя бы его языку и постукиваниям теплого шарика металла.
Я так хочу, чтобы он был ниже, там, где сейчас дрожат на краешке удовольствия мои собственные пальцы.
Мы признаемся друг другу, что сходим с ума: размениваем непроизнесенные слова рваными вздохами. Я знаю, что терпение вот-вот мне изменит, и хнычу ему в ключицы свое признание:
— Не могу… сдерживаться…
— Не надо, малышка, - подстегивает он и в ответ на мои ускорившиеся движения, подхватывает ритм: уводит кулак до самой головки, сжимает кулак сильнее и хрипло стонет в ответ на ритмичные толчки.
Запрокидывает голову, и я не могу устоять перед искушением: притрагиваюсь острым краев зубов к его челюсти и со стоном потираюсь о щетину. Мой личный фетиш: и его запах, и его колючки, и звуки внутри его груди, от которых зависит мое собственное дыхание.
Мой оргазм стремительно скатывается по груди, режет острые от возбуждения соски, вынуждая прикрыть глаза хотя бы на мгновение. Я такая влажная между ног, что подушечка пальца без труда скользит по набухшему клитору, и вряд ли сейчас в моем теле есть хотя бы одна здравая мысль кроме той, что отныне и до конца, все, что будет происходить в постели между мной и моим Антоном будет выше всяких правил и норм.
Потому что я собираюсь наслаждаться им всеми возможными способами, которые только придут в мою навечно жадную до него фантазию.
— Я… я…
Хочу сказать, что потребность отпустить себя с края слишком сильная, но не успеваю: поддаюсь горячей волне, нажимаю сильнее – и вокруг живота сжимается тугой вибрирующий узел, выжимающий из меня громкий стон.
Антон глушит его поцелуем. Мы стучимся друг о друга стиснутыми зубами, прижимаемся так тесно, что я чувствую каждое ритмичное движение. Быстрее и быстрее, жестче, грубо и резко, словно от этого зависит целая жизнь.
Я не могу удержаться – притрагиваюсь к нему своими еще влажными от собственного возбуждения пальцами, и этого оказывается достаточно.
