– Таня никогда этого не сделает, потому что она влюблена в тебя и будет бежать из последних сил, даже если это дорога в пропасть. Упадет и сломается.
Я останавливаю машину около редакции ее журнала, и Нина быстро выходит. Но все-таки на прощанье делает последнюю ремарку, от которой мне хочется кого-нибудь убить. Желательно после продолжительных изощренных пыток.
— Развяжись с этим, Антон. Не ломай ее жизнь.
Домой я приезжаю только через пару часов: просто бесцельно катаюсь по городу, много курю и много думаю.
Так много, что, кажется, получаю тяжелый вывих мозга, потому что любая попытка вытолкать из головы мысли о будущем превращается в болевой синдром. Словно мои бедные извилины слишком устали, чтобы шевелиться.
Даже не сразу включаю свет. Просо иду в гостиную, усаживаюсь на диван и смотрю на террариум, который в темноте похож на кусок джунглей, почему-то оказавшийся за стеклом.
Я дважды набирал Таню и оба раза она просто не ответила. Больше и не пытался. Надеюсь, просто спит после обезболивающих, потому что первую неделю только на них и будет жить.
Сколько заживают переломы в ее возрасте? Месяц-полтора? И вряд ли мы сможем видеться в ближайшее время. Или сможем видеться вообще?
Когда в голове щелкает рубильник и «загорается» свет, я уже на кухне: мою, блин, улиток. Потому что их нужно мыть и потому что нужно держать в порядке их «дом». А потом натираю панцири специальным маслом из капсулы. Режу огурцы, которые покупаю зимой специально для Таниных слизняков.
И еще насыпаю им смесь с кальцием. Чтобы у этих засранцев был крепче и красивее панцирь. Поливаю кактус. Он уже расцвел, и я тупо минуту разглядываю маленькие красные цветы. Почему-то был уверен, что из бутонов вылезут маленькие чудовища, а все оказалось проще и приятнее глазу. Фотографирую и отправляю Тане в вайбер, хоть она уже давно не в сети.
В любых отношениях рано или поздно наступает момент кривой непонятной паузы. Когда нужно поговорить «по свежему», пока трещина не начала разрастаться вширь и не превратилась в пропасть, через которую не перелететь и за всю жизнь.
И даже если я сорву глотку, пытаясь до нее докричаться – мы все равно друг друга не услышим.
И сейчас я понимаю, что этот момент, увы, уже упущен.
Глава сорок вторая: Таня
Все познается в сравнении.
Кто-то очень умный придумал эту фразу точно из личного опыта, потому что такое не приходит в голову просто так.
