В общем, я вляпался.
— Если ты на ней не женишься, - поддергивает Андрей, - то женюсь я. Милаха, с детьми ладит, на саблезубую стерву не похожа.
Врезать бы ему, но вырос же, балабол, почти с меня ростом.
И, наверное, все мысли о Тане написаны у меня на роже, потому что Андрей продолжает поддергивать:
— Готов давать Сову на стажировку. Не благодари.
Туманов меня точно угробит, когда узнает, что в ближайшем будущем я собираюсь заделать его любимой дочурке ребенка.
**********
Я поглядываю на часы, с ужасом осознавая, что нам торчать тут еще минимум час, а в моей голове созрела огромная и очень серьезная тема для разговора, который будет очень сложно отложить даже на шестьдесят минут.
Сложно, но придется, потому что сыновий долг я уже отдал, и теперь остается выдержать общение с десятком родственников.
К тому времени, как меня выпускают из цепкой хватки пара теток по материнской линии, я замечаю, что Тани за столом уже нет. Нахожу взглядом брата: Соня с ним, и они тоже собираются уезжать.
— А где Таня? – спрашиваю Соню, и получаю указание пальцем в сторону двери.
Черт, что опять случилось? Оставил без присмотра на пятнадцать минут.
Таня действительно стоит на крыльце, неуклюже опирается на свои костыли и дрожит, как осиновый лист, потому что, как обычно, вышла без пальто. Быстро набрасываю на нее пиджак, притягиваю к себе, превращаясь в Точку опоры. Забираю дурацкие палки из ее рук, прислоняю к стенке и покрепче обнимаю в ответ. Почему-то кажется, что именно это ей сейчас нужнее, чем разговоры.
— Что случилось, Туман?
Она мотает головой по моей груди, с долгим вздохом поднимает плечи – и медленно, прожигая меня горячим дыханием сквозь рубашку, выдыхает.
— Придется сказать, Туман, мы договаривались, что секреты кончились.
Я осознаю, что какое-то время мне придется быть «ведущим» наших отношений, потому что, хоть в голове Тани достаточно мудрости не по ее возрасту, в некоторых вещах она до сих пор теряется и ведет себя как девчонка ее возраста: молчит, хмурится и иногда здорово себя накручивает.
— Есть вещи, о которых мужчинам нельзя говорить, - мне в солнечное сплетение громко шепчет она.
Мысленно перебираю в голове все, что знаю о женских секретах, но это все равно, что искать иголку в стоге сена. Так что придется разговорить малышку.
— После твоей неземной любви к улиткам, меня уже ничем не удивить.
Разговоры о слизняках всегда поднимают ей настроение. И в этот раз срабатывает: чувствую улыбку и Таня, наконец, задирает голову.
