Филин уже ждет меня в коридоре и когда видит мои прихрамывания, спешит навстречу, забирает рюкзак и подставляет плечо.
— Слушай, написала бы, что у тебя нога – я бы прямо с арены забрал, - как всегда ворчит и сопит он, хоть сам заметно морщится, когда поднимает правую руку. Наверное, его сегодняшняя тренировка тоже не обошлась без приключений. – Давай понесу, мелкая.
Я мужественно отвергаю предложение, потому что должна научиться справляться с такими мелочами. И потому что это просто небольшое растяжение, и чем раньше я научусь его игнорировать, тем быстрее вернусь на лед.
Мы, прихрамывая, словно беглецы из подвала маньяка, идем до двери.
— Филин, у меня телефон в сумке, в правом кармане на застежке с оранжевым «язычком», - протягиваю руку.
Друг находит его сам, вкладывает мне в ладонь. Пытаюсь включить – не включается. Экран просто черный и ни на что не реагирует. Останавливаюсь, прошу усадить меня на скамейку, и в груди неприятно копошиться паника: кажется, случилось самое страшное, что только может быть – сломался мой телефон.
В последнее время иногда сам по себе выключался, «подвисал» до полной перезагрузки и еще кое-что по мелочам. Но я надеялась, что он дотянет хотя бы до Дня рождения, а там я сделаю себе царский подарок – куплю что-то более надежное и новое.
— Нет, нет, нет! – С досады бью телефоном о ладонь, но он все так же намертво глух. – Ну включись, ну миленький…
— На мой, - протягивает свой Филин, но я мотаю головой.
Мне не нужен просто_телефон, мне нужен Мой Мужчина, который остался внутри него.
Нужно что-то придумать. Возможно, тот старый с кнопками, еще работает? Найти бы.
С высоты своего роста Филин разглядывает мою трагедию взглядом сытого коршуна.
— Слушай, Туманова, ты с ногой – и слезы не льешь, а тут из-за телефона слезы и сопли.
— Я всегда с ногой, даже с двумя, - отмахиваюсь от его грубоватых, но искренних попыток меня поддержать.
— Что у тебя там? Ты его из рук даже на парах не выпускаешь.
— У меня там много полезной информации, все мои контакты, фотографии страниц и мудреных книги и много чего.
— И твой мужик, да?
Я вскидываюсь от неприятной царапающей интонации его голоса.
— Видел его, когда ты из «Кекса» выскочила как ошпаренная. – Он дает время, чтобы я вспомнила, о чем речь, и продолжает: - Туманова, что за папик у тебя?
— Папик? - не понимаю я.
— Ну, - он начинает загибать пальцы, - крутая тачка, явно немолодой, ты по первому свистку к нему выскочила.
— Он не «немолодой», - начинаю злиться я.
