Но вот появилась Сейди, женщина, против которой его настраивают собственный адвокат и крестный – единственные люди, которым он доверял по-настоящему…
Но Брэд не знал Сейди так, как знал Леон. И никогда не узнает. Ни один другой мужчина даже не взглянет в ее сторону, не говоря уже о…
Неожиданно Леон понял, что его эмоции снова вышли из-под контроля.
Краем глаза он заметил, что к Сейди подошел мужчина, улыбнулся ей, протянул руку, чтобы коснуться ее… И в голове Леона словно прогремел взрыв. Сердце бешено забилось, адреналин ударил в кровь.
Он хотел…
Глава отдела по связям с общественностью прервал его грустные мысли.
– Все уже собрались. Думаю, пора начать конференцию. Журналисты в нетерпении…
В этот самый момент загадочный мужчина поднес руку Сейди к своим губам. Собеседник Леона смущенно потупился, услышав, как он приглушенно застонал.
– Мерси, месье Фонтейн, – вежливо поблагодарила Сейди мужчину, который похвалил ее духи. Все еще улыбаясь, девушка твердо отдернула руку из его ладоней.
– Пойдем, Сейди. Леон хочет, чтобы мы оба сидели за кафедрой на сцене, – объявил неизвестно откуда взявшийся Рауль, увлекая кузину за собой.
Сейди почувствовала на себе тяжелый взгляд Леона. Девушка быстро отвернулась, гордо вздернув подбородок.
Краем глаза она заметила, как он ласково улыбнулся журналистке, стоящей рядом. Неожиданно она подумала, разделит ли элегантная француженка рядом с ним его постель сегодня?
Сейди едва не закричала от боли, которую принесла с собой эта мысль.
Девушка наблюдала за тем, как Леон встал, вышел вперед и взял микрофон.
– Надеюсь, все пройдет быстро, – шепнул кузине Рауль. – Чем быстрее у меня в руках окажется чек Леона, тем счастливее я буду! Должен сказать, ты выглядишь не слишком радостной, учитывая, что совсем скоро станешь обладательницей пары миллионов евро!
– «Франсин» значит для меня гораздо больше, чем деньги, Рауль. Тебе об этом известно. Если бы не…
Укоризненное «Тише!» со стороны одного из сотрудников отдела по связям с общественностью заставило Сейди замолчать, краснея от стыда.
Леон уже заканчивал свою речь. Кто-то из журналистов спросил:
– Вы собираетесь оставить имя «Франсин»?
– Разумеется, – не колеблясь, ответил Леон.
– А духи, производимые до сих пор этим парфюмерным домом? – поинтересовался еще кто-то. – Что станет с ними?"
"– Насколько я знаю, остались всего одни такие духи, – произнес Леон. – Это «Мирра».
