Эдуард пообещал всегда защищать свою жену и быть на её стороне, а Ксюша, как обычно в своей манере заверила, что не будет «клевать ему мозг», и будет не забывать, что она не только бизнес-вумен, но ещё и хозяйка дома и супруга.
Не к месту вспомнилась наша с Ярославом свадьба. Мы тоже давали клятвы, ведь я тогда была уверена, что это раз и навсегда. Мы обещали друг друга любить и поддерживать, что бы не случилось, и оставаться верными. Но похоже, эти клятвы значили что-то только для меня.
Когда мы женились с Максимом, я отказалась вообще от любого вида церемоний.
И всё, что мы сделали – это просто расписались в загсе, выслушав предварительно сотрудницу о том, что наш корабль любви куда-то там поплыл.
Любовь…Сейчас я понимала, какие разные формы она может принимать. Я любила всем сердцем свою дочку Софию, любила Максима, но Ярослав…его я когда-то любила совсем по-другому. Это была любовь, когда «сердце заходится» от одного взгляда.
- Пошли, надо поздравить жениха с невестой – прошептал мне Макс, вырвав из моих мыслей.
Я взяла букет, лежащий рядом со мной, и пошла в сторону подруги с новоиспечённым мужем.
Пока я поздравляла, Ксюша успела попросить меня остаться рядом с ней, чтобы помочь с букетами. Цветов оказалось неожиданно много, и организатор свадьбы одна уже не справлялась.
Я покорно таскала цветы от невесты к ближайшим вазам, пока не замерла как вкопанная.
Нет, это была не ошибка. Перед парой молодожёнов остановился Слава.
Ксюша медленно обернулась на меня с таким лицом, что я сразу поняла – она была не в курсе, и точно так же не понимала, что происходит.
- Эдуард, Ксения, поздравляю с днём свадьбы. – Слава обращался в основном к Эдуарду, крепко пожимая ему руку, на Ксюшу бросил лишь мимолётный взгляд, кивнув. А я, стоящая прямо за спиной невесты, вообще не была удостоена никакого внимания.
Всё было так, будто мы с ним не были знакомы.
Я с жадностью, за те секунды, что Ярослав стоял перед молодожёнами изучала его лицо, фигуру.
Пыталась понять по его внешнему виду как он.
Сначала мне показалось, что он совсем не изменился, но, когда он заговорил, я почувствовала в его голосе сталь, и увидела это в глазах. Он без сомнения за эти годы стал жестче.
Между бровями залегла пока неглубокая морщина, будто он часто морщился. Он чуть похудел и стал будто ещё более спортивным. Я не помнила, чтобы у него были настолько прокаченные руки. Их было видно даже сквозь пиджак его костюма.
