Спускаться в таком виде я не рискнула, себя было жалко, а мебель еще жальче, поэтому я сперва приказала телу превратиться в менее разрушительную боброкошку и выдала восторженное «Уи!», когда это получилось. Все-таки определенные сомнения у меня на этот счет имелись. Опустилась на пол и снова трансформировалась, став привычной Даниэлой.
– С пробуждением меня, – проворчала я, обозревая то, что осталось от постели.
Когти мантикоры распороли подушку, прорвали матрас, а еще у моей кровати подломилась одна из четырех ножек.
– Полагаю, это не единственное, с чем вас можно поздравить.
Голос лорда Рендела заставил меня в панике крутануться на пятке. Архимаг стоял у входа, сложив руки на груди, и с печальным осуждением смотрел на меня.
– Доброе утро, – пролепетала я.
Меня не покидало ощущение, что я сильно напортачила, понять бы еще, когда и в чем.
– Доброе. Как прошла поездка на ярмарку?
– Хорошо. Мы с Люком вернулись. – Быстрый взгляд в окно. – Вчера еще.
– И это тоже хорошо.
Больше ничего рассказать не хотите?
Я покачала головой.
Архимаг слегка кивнул, давая понять, что ответ принимается. И снова у меня возникло ощущение какой-то недосказанности, словно я забыла нечто очень важное.
Кровь вивера! Или правильнее было бы сказать – кровь виверны, она была настоящая. Саур предупреждал, что ему придется доложить о покупке. Неужели стражи Ярмарка-Града уже направили в академию запрос с требованием объяснить, каким образом я раздобыла редкий ингредиент? И почему лорд Рендел не спросит об этом прямо? Почему он молчит? Только смотрит так отчужденно, что у меня все внутри переворачивается от тревоги.
Я опустила взгляд и с облегчением заметила помолвочное кольцо – символ того, что между мной и Ренделом все как прежде. И все-таки мне нужно было это услышать, убедиться, почувствовать. Повинуясь внезапно порыву, я подбежала к архимагу и спрятала лицо у него на груди. Нос уткнулся в темно-синюю ткань мантии, вдыхая такой знакомый теплый аромат.
– Простите. Дайте мне несколько секунд. Сама не знаю, что на меня нашло.
Мгновение архимаг стоял неподвижно, а потом вдруг прижал меня к себе.
– Никому не позволю причинить вам боль. Никому, даже себе.
Я запрокинула лицо и с тревогой посмотрела в золотисто-карие глаза.
– Вы меня пугаете.
– А вы не устаете удивлять."
"Рендел ласково откинул волосы с моего лба, и от этого мимолетного прикосновения кровь по венам побежала быстрее.
