Секретарь лорда Демона

— Нет и никогда не было, — он пожал плечами. — Вся моя совесть сосредоточена в тебе. И в нашей семье по-иному не будет. Я гад Арина. Гадом был и останусь. С той лишь разницей, что гад я влюбленный в тебя. Поэтому в некоторых вопросах — жалко лошадок, берендеев или кого там ещё, про кого прознаешь — хорошо, пойду на компромисс, но не в убыток себе. А так, если в общем, то совесть — это нечто для меня лишнее и вредное.

Вот после этих слов рубашка поползла с его плеч до странного медленно. Меня без зазрения этой самой несуществующей у него совести соблазняли.

Держите меня, невинную офисную скромницу, семеро. Какие кубики пресса, линии живота, уходящие под резинку его брюк. А рельеф груди... Какие гаргулы? Куда я там поглядывала...? Лучший образец мужчины возвышался сейчас надо мной, поигрывая мышцами.

— Ну ты и мерзавец, — шепнула и провела кончиком языка по пересохшим губам.

Он проследил за этим действием и опасно прищурился.

— Я мерзавец, Арина? Или одна малышка под одеялком, облизывающая ротик? Ну кто при возбужденном мужчине такое вытворяет? Опасно!

Я цокнула.

— Вот так, да?! — по комнате пролетел тяжелый демонский смех. — Как думаешь, Арина, а в постель к женщине в брюках воспитано ложиться? Или не стоит проявлять такое невежество?

Я смолчала. Послышался лязг бляшки ремня. Шуршание, и матрас продавился сильнее. А после... тишина. Давящая. Наполненная моим ожиданием.

Девственница внутри меня уже который раз за эту ночь вспотела и покрылась мурашками.

— Ну и гад же ты, Инчиро Джакобо!

Обернувшись, я привстала и, с силой надавив на плечи сидящего на кровати мужчины, повалила его спиной на подушку. И пока он забавно моргал, оседлала, не забыв подтащить одеялко и каким-то чудом прикрыться им.

— Арина! — на его лице было столько удивления.

— Да достал ты меня, соблазнитель фиговый! Я так и помру в целомудрии, окруженная котами.

— Вообще-то, я желал, чтобы, не торопясь и красиво, — выдал он. — Утро уже, — я кивнула на окно. — Или ты не знаешь, что с приличными девушками делают?

— Да вот в том-то и дело, — он снова засмеялся и принялся отбирать у меня одеялко. — Приличных сначала в храм ведут, кошечка ты моя фыркающая. А всё остальное после записи в книге регистраций брака.

— Какой каменный век, — выдохнула я.