Но я должен был хоть что-то исправить, хоть как-то извиниться…
– Это не повод заходить ко мне без разрешения!
Миг – и Элор обхватил меня со спины, его руки в алых облаках кружевных манжет скрестились у меня на груди. Крепко к нему прижали. Я была уверена – это ненадолго: Элор не выдержит и выхватит у меня свои перья, поэтому прикосновение горячих пальцев к моим губам стало полной неожиданностью.
– Я не могу не думать о тебе, – прошептал Элор на ухо, поглаживая мои губы большим пальцем, сладко пахнущим корицей.
– Не могу не думать о твоих поцелуях…
Перья выскользнули из моих рук, я ещё надеялась, что Элор не даст им упасть, отвлечётся, но они звякнули о столешницу и остались лежать без внимания.
Глава 60
Элор был таким горячим, его дыхание сбивалось, палец нежно скользил по губе, подрагивал, пробуждая во мне ощущения брачного периода, которые я хотела забыть навсегда. Нужно было высвободиться, ударить, разорвать дистанцию, а я… я понимала Элора. Знала, как страшно, когда тебя ломает от желания, как это невыносимо.
Возможно то, что он дал мне свою кровь, повлияло и на него тоже, и он сгорает от чувств, над которыми не властен.
А перья… предметы из коллекции – подарок невероятной ценности. Не каждый дракон может сделать такой. Это всё равно, что отдать частичку своей души или сердца.
И всё это совершенно бессмысленно, потому что я не его пара.
– Элор, не надо, и перья эти забери, и…
Его руки разомкнулись, Элор развернул меня к себе. Свет магической сферы серебрил его бледное лицо, кончики густых ресниц, алые кружева и камзол.
– Халэнн, – измученно выдохнул Элор и обхватил моё лицо ладонями. Он так смотрел на меня: страшно, с таким страданием, словно один мой вид причинял ему нестерпимую боль.
– Элор, что там с Новым Дрэнтом? Броншер-Вар ведь дальний родственник короля, они не могут молчать о его смерти так долго, давай обсудим дела… – я попыталась отодвинуться. Можно было ударить Элора и вырваться, но перед глазами стояли перья из его коллекции, и сердце разрывалось от жалости, было тяжело дышать.
Такая неожиданная слабость. – Сделаем вид, что ничего не было…
– В том-то и дело, что я не могу, – признался Элор, и голос его был полон искренней тоски и боли. Он говорил правду. – Я не могу не думать о тебе, не желать – это выше моих сил. Любого приблизившегося к тебе мужчину я хочу порвать! Но я понимаю, что ничего, кроме позора, дать тебе не могу…
Мы были слишком близко. Элор наклонился, наши лбы соприкоснулись.
