Секретарь старшего принца 5

Он по приказу культистов добавлял в еду отраву, разрушающую источники магии, никому нет дела до того, что он просто боялся за семью, попавшую в лапы Культа, он теперь преступник, а за семью преступника никто не заступится.

— Ешь, — хрипло повторила я, а внутри меня давило застарелой болью, накрывало паникой, гнало прочь, гнало забиться в самый дальний угол и просить о пощаде.

И эти чувства лишь отчасти были не моими, лишь отчасти это были желания и страхи сидящего передо мной человека.

Желание умереть, лишь бы не услышать роковых слов о том, что все мертвы, лишь бы не увидеть их мёртвыми: жену, сразившую его улыбкой с первой встречи, любимицу Ирму с улыбкой как у мамы, такую серьёзную Кайлин и самую маленькую, но такую проказницу Санру.

— Ешь! — отчаянно закричала я.

Дёрнувшись, Тордос навалился на кровать и схватился за ложку. Он не хотел есть, и приказа в слова я не вкладывала, но его гнал животный инстинкт.

Он не хотел есть.

И не хотел жить.

Но он ел, потому что я приказала, я дала ему какое-то дело, и это дело отвлекало его от леденящего ужаса, от жажды смерти.

Я сцепила трясущиеся пальцы и не сводила с Тордоса взгляд. Он уже почти давился, но доел, положил ложку на поднос.

— Пей! — на этот раз в моём голосе были ноты управления, и человек исполнил приказ без физиологического сопротивления.

— Теперь ты отдашь мне поднос, ляжешь в постель и поспишь. А потом будешь ждать. Жить и ждать, как это всё разрешится.

Я не собиралась лезть в это безнадёжное дело (заложники Культа не выживают!), я не хотела вовлекаться в это эмоционально, но Тордос не умрёт, пока я за ним присматриваю.

Этой решительности мне хватило до лестницы. Поднос задрожал в руках, задребезжала посуда.

А дедушка… если бы он понял, с кем связался, он молился бы о нашем спасении? Переживал бы за нас так же сильно? Или смог бы сохранить такое важное для менталистов спокойствие, смог бы он не переживать о том, что не может исправить и изменить? Как бы он себя чувствовал, если бы выжил он, а не я?

«Довольно!» — волевым усилием я заставила себя отгородиться от ситуации.

Сейчас не до Тордоса.

Поднимаясь вверх, я морально готовилась к разговору с Элором: всё же я его секретарь, и моё возвращение в ИСБ завязано на работу с ним.