Как существа без магии живут? Как они руки на себя не накладывают от своей слабости, как с ума не сходят от такой медленной, неудобной жизни?
«Ну почему же не сходят? Вполне себе сходят», — мысленно возражаю с интонациями Жаждущего и снова себя одёргиваю. Неприятно осознавать, что я по нему скучаю, и мне не хватает его язвительных комментариев. До такой степени, что я сама их выдаю!
И мы так ничего нового и не узнали, лишь подтвердили уже имеющуюся информацию, да слушали жалобы на то, что такого долгого и сильного дождя никто не помнит, и это наверняка происки осквернённых магией.
Словно их магов мог кто-то обучить делать такой дождь! Он абсолютно естественный. И нескончаемый.
Противно слушать все эти причитания о плохой магии от существ, которые только и делают, что ползают, а приходится не только слушать, но и поддакивать: тут несогласных с доктринами Чистоты казнят без лишних разговоров, а я же в инквизиторы мечу, мне положено быть особо рьяной в защите доктрин.
Но самое страшное в этом пока бесполезном путешествии не медлительность, дождь, тряска, невежественные люди и грязные постоялые дворы, а свободное время.
Очень много свободного времени на мысли.
Всякие.
На воспоминания… О том, как давно погибли мои родные. О мучительности их смерти. О превратностях судьбы. Поцелуях Элора. Ненависти Элора к менталистам. Великом драконе. Разговоре с императором, Ранжером. Разговорах с Элором.
Много времени на рассуждения.
И всё это в ощущении невообразимого одиночества из-за наложенного на меня абсолютного щита.
Вот и сейчас кажется, что я одна во всём мире. Тускло мерцает пробивающийся через потоки воды свет, пространство сужается до закутка под навесом между тюками и рогоже под моей спиной, звуки — сплошной шелест, перемежающийся хлюпаньем копыт.
«Ни один вампир в такую погоду на улицу не вылезет», — проносится мысль с интонациями Жаждущего.
Повозка вздрагивает, проседает. Прорезая струи дождя, в повозку впрыгивает мужчина. Летят брызги, к запаху дождя примешивается запах раскалённого металла и корицы.
Элор сбрасывает плащ на край повозки, встряхивает головой, и капли слетают с его тёмных волос.
Я недовольно утираюсь от брызг, сдерживая неразумное желание просушить всё магией. Далеко слева бурчит гром, а дождь всё молотит и молотит по навесу.
— Прости, — Элор смотрит на меня. — Никак не могу привыкнуть к тому, что у тебя карие глаза.
Да-да, я тоже радикально поменяла цвет глаз. Ворчливо отзываюсь:
— А я к твоей бороде никак не привыкну.
