Смеяться заканчиваю, когда чуть покрасневший Элор уже садится в горячую воду. Он опирается спиной на бортик с голубыми узорами, обозначающими магию воды. Тоже раскинув руки, Элор немного смущённо мне улыбается. Золотая цепь охватывает его шею, а сам амулет прячется за спиной. Это такое проявление деликатности?
Так мы и сидим, глядя друг на друга.
Я ожидаю, что Элор подастся вперёд, снова приступит к соблазнению, но время идёт, а Элор просто смотрит мне в глаза. Возможно, опасается приближаться? Прежде он всегда был в панталонах, прикрывавших от меня амулет, и мне потребовалось бы время, чтобы добраться до него и сорвать, а сейчас, если Элор окажется рядом, я смогу сдёрнуть амулет за мгновение.
Наверное, ему просто страшно.
И я спрашиваю:
— Ты задумывался о том, чтобы меня убить?
Его глаза расширяются, зрачки темнеют. Лицо… рядом со мной у Элора всегда такое эмоциональное, подвижное лицо. С другими он ведёт себя куда более сдержанно, закрыто.
Он усмехается немного нервно и склоняет голову набок.
Потом всё же выпрямляется, пытаясь вернуть в позу прежнюю раскованность:
— Прежде ответь, хотела ли ты меня переделать.
И смотрит так внимательно-внимательно. Какой смысл в этих вопросах, если он всё равно мне не верит? Но почему бы не поговорить ради его ответа?
— До того, как ты стал моим избранным, — отвечаю я и, с трудом удерживая прямой взгляд ему в лицо, добавляю. — Иногда служить тебе было очень тяжело.
Не признаваться же, при каких именно обстоятельствах я об этом всерьёз думала: это было так невыносимо наивно и глупо.
Почему было? До сих пор глупо.
Снова в теле Элора появляется напряжение. Он вглядывается в моё лицо, а потом чуть расслабляется и смотрит на воду:
— Раньше я полагал, что не потерплю рядом с собой избранную-менталистку. — Он опускает руки вниз и разгоняет ими воду. — Что скорее убью, чем позволю такой связи существовать. Раньше…
Он не лжёт.
Но на сердце всё равно тяжело: слишком личный разговор получается. Для меня сегодня слишком много личного.
И эмоционального.
Запрокинув голову, чуть сползаю вниз, позволяя воде дойти почти до ключиц:
— Мне, наконец, удалось тебя осадить?
— В чём? — лёгкий оттенок удивления — и я представляю, как при этом меняется выражение лица Элора.
— В упражнениях языком, — снова сев ровно, твёрже устроив руки на бортике ванны, я насмешливо смотрю на Элора. — Обиделся?
— А ты успела соскучиться по моему языку? — он задирает бровь, но я готова к этой реплике.
