Не сговариваясь, просто по взаимному пониманию желаний, мы в драконьем виде поднимаемся по огромным каменным ступеням. Не уверена, что смогла бы с такой же душевной лёгкостью подниматься к массивным дверям храма, если бы не сумела принять драконью форму, поэтому особенно хорошо, что у нас получилось.
Огромные двери открываются перед нами сами.
В этом храме никого нет, только двое желающих соединить свою жизнь могут подойти к ступеням, войти в этот зал с пылающим посередине вогнутого пола огнём. Этот огонь парит в воздухе, не касаясь монолитного камня.
"
"Оранжевые отсветы озаряют стены, дотягиваются до высокого купольного свода. Огонь кажется живым. Храм пронизан присутствием высшей силы, самого Бога, создателя миров и нас, драконов.
Дыхание перехватывает, хочется преклонить лапы, но в этом нет необходимости. Я знаю — это пламя ждёт нас с Элором. Храм нас ждал.
И даже не верится, что всего этого могло и не быть.
Вместе мы идём к огню. Пламя взвивается к потолку, расширяется в стороны.
Как же трепещет сердце, не верится, что всё происходит на самом деле.
Переплетая крылья, словно одно восьминогое целое, мы с Элором шагаем в божественный огонь.
И храм растворяется, оставляя нас парить в облаках и смотреть, как восходящее солнце изгоняет с небосклона звёзды, сметает их, словно взмах крыла рассыпанный бисер.
Здесь тепло и уютно. Рассвет стремительно растворяет тьму, наполняя густой свежий воздух лиловыми отсветами, подкрашивая облака, серебро и золото чешуи.
Скоро, совсем скоро сквозь облака прорвётся первый золотой луч солнца, и к этому времени мы должны произнести клятву.
Мы с Элором парим среди облаков, для этого полёта не нужно усилий наших крыльев, да и не могли бы мы ими взмахивать — так крепко держимся друг за друга.
Элор изгибает шею, чтобы заглянуть мне в глаза:
— На заре нового дня начинается наша новая жизнь. Теперь судьба наша — быть вместе, и я не желаю иного. Будешь ли ты, Риэль, моим сердцем, моей душой, моей жизнью?
— Да, — произношу я словами и мыслями.
— Будешь ли… Нет, не так, — я качаю головой, отказываясь от традиционной формулы, ведь Элор её тоже нарушил, добавил своего про жизнь. — Ты, Элоранарр, моё сердце, моя душа, моя жизнь. И моя собственность. Принимаешь ли ты это?
— Да!
Наконец, будто выпущенное после долго заточения, солнце вырывается из-под покрова облаков, и луч золотого света ударяет в нас, разливается по чешуе.
