Секретарша для босса (СИ)

- Доверьтесь мне, Дмитрий Олегович! Это всё – ради Вас!

- Вот это-то и напрягает, - проворчал мужчина, но рот, всё же, открыл.

Подлая Машка быстро сунула туда свою руку почти до запястья и щедро мазнула гланды сиропной липкой отравой сначала с одной стороны, а затем, и с другой.

- Ну вот видите, какой Вы молодец, - похвалила нахалка, пока босс пытался унять рвотные позывы, - даже забыли, что надо мне откусить руку!

- В следующий раз не забуду, - мрачно пообещал Дмитрий, - что дальше?

- Дальше измерим Вам температуру, а чуть позже выпьете горячего молока с мёдом.

- Я это пить не буду! Не терплю молока!

- Как интересно… - картинно закатила глаза интриганка, - Откуда в Вас появилась тогда такая тяга к молочному латте?

- Латте – это кофе! – обиделся босс.

- Латте – это молоко с запахом кофе! – отрезала хулиганка, - Если очень попросите, плесну чуток кофе в Ваше молоко и сейчас.

- Я, Машка, сейчас – на пределе терпения, - пригрозил Дмитрий Олегович, - Пользуешься тем, что я слабый! Но я ж завтра встану!.

- Послезавтра!..

- Завтра! За всё мне ответишь!..

- И не подумаю отвечать! А ещё… буду Вас шантажировать всем рассказать, какой Вы дома мило-послушный и выбью себе массу заманчивых преференций!

- Ответ будет один: получишь ремня! Я, кстати, давно собирался!..

Она отвела его обратно в постель, подоткнула одеяло, поцокала языком, глядя на градусник и приказала заснуть.

ГЛАВА 20."

"Дмитрий Олегович тонул в жарком пылающем море. Горячие волны накатывали одна за одной, накрывая с головой и утягивая слабую жертву в свою адскую пучину. Он пытался кричать, звать на помощь, но открытый рот тут же наполнялся солёно-горьким пламенем, выжигая всё на своём пути.

Он сделал последний рывок, чтобы всплыть на поверхность и заметил дельфина. Тот положил свой прохладный плавник ему на лоб и глаза, приятно остужая горящую голову, и ласково зашептал:

- Дмитрий Олегович, у Вас снова жар. Давайте выпьем таблеточку…

Мужчина позволил себя приподнять и послушно открыл рот. Дельфин сначала его напоил спасительной водой, а потом сунул в рот гадость, велел проглотить и снова приблизил к губам чашку.