А то там генеральный вон, по колесам обозрения по два часа катается, да по картинным галерееям ходит... Без охраны. Хотя, я бы, пожалуй, посмотрела на того, кто решит, что Паша Носорог - легкая добыча. А после, может, и цветы бы дурачку на могилку принесла, потому что безумству храбрых и так далее. Но все же по статусу охрана положена, непростой человек... А начбез сидит в приемной, решает свои личные проблемы. В рабочее время.
Тут пришло в голову, что надо бы мне задним числом за вчерашний день взять отгул, и я села за рабочий компьютер, оживляя базу.
Сбоку раздался вздох.
- Не хочешь говорить, значит...
- Как это вы догадались...
- Соня, то, что какой-то мудак сделал тебе больно, не повод всех считать такими же. Времени много прошло, отпусти уже его.
Я так изумилась, что даже развернулась с креслом вместе к доморощенному психологу. Ну папаша... Чтоб я еще хоть раз его спасать поехала... Да умирать будет, не дернусь! Такую чушь наплести! Про меня!
- Это вам мой отец такую душещипательную историю рассказал?"
"Надеюсь, моя улыбка была достаточно ледяной для того, чтоб у недалекого и , как выяснилось, доверчивого гоблина мозги на место встали.
- Он сказал, что ты влюбилась не в того человека, и он плохо с тобой обошелся.
Гоблин сказал это тихо и очень сочувственно. А мне этого сочувствия точно не надо! Гадость какая!
Я встала, выпрямилась, гоблин, почувствовав, что происходит что-то серьезное, тоже поднялся, подошел ближе, нависая надо мной. Нет уж, не получится! Не придавишь!
Главное, глаза не отводить, хоть и тяжело.
Я опять отметила, насколько у него тяжелый, горячий взгляд, я бы сказала, ощутимый. По крайней мере, я его точно ощущала. Как прикосновение.
- Сергей Витальевич, - ровно и очень спокойно произнесла я, - спасибо вам за участие в моей судьбе. За вашу бесценную помощь и за ваше желание утешить в трудную минуту. Поверьте, я это оценила. А теперь позвольте мне продолжить свою работу.
Он стоял, смотрел на меня, глаза чуть сузились, выдавая напряжение, я невольно скользнула взглядом по мощной шее, волосам, видневшимся в расстегнутом вороте рубашки, и совершенно случайно заметила, что он сжимает кулаки.
Сильно. Добела. Это удивило. Я вернулась обратно к его лицу.
И чуть выгнула бровь, вопросительно и вызывающе. Провоцируя, непонятно, зачем.
Его напряжение я чувствовала настолько ярко, что на ум сразу пришел тот случай в спортзале. Тогда он тоже вот так стоял, сдерживался. А потом... Нет. Никакой слабины.
