— Ну что, голубка, расскажи, что ты видела? Как путь-дорогу ко мне нашла?
Василиса прокашлялась и подумала, что завтра наверняка заболит горло — столько холодного молока выхлестать! Ангины не миновать…
— Не бойся, горло не заболит. Перед сном я тебе чаю с мёдом и травками дам, утром здоровая и полная сил встанешь. И тошнить больше не будет.
Девушка поблагодарила:
— Спасибо. А откуда вы про тошноту знаете? Хотя, конечно, глупый вопрос… Вы всё знаете.
— Всё — не всё, а кое-что Судьба приоткрыла. Ты ведь тоже не всё можешь видеть? Вот и на суженого своего напраслину думала, потому как Испытание тебе было дано на Истинность чувств.
Ты глазам поверила, а не Сердцу, оттого и тошнило тебя по утрам — от собственной гордыни и недоверия тошнило.
Василиса вздохнула:
— Знаю, что зря обидела. Но не смогла я тогда с собой совладать. И Дар молчал, только Злобы с каждым днём всё прибавлялось внутри, вот и уехала, чтобы дел не натворить. А потом сон приснился особенный, и пришлось в дорогу собираться.
Женщина поднялась и принесла из соседней комнаты подвеску на шнурке — лунный камень, оплётенный серебряными нитями.
— Ты же уже догадалась, чья Душа к тебе пришла?
— Видела во сне. Родится девочка. Так суждено… — Василиса опустила глаза на стол. Было сложно выдерживать прямой взгляд выцветших светлых глаз незнакомки.
— Да. Суждено… Душа Аиши, моей младшей и единственной дочери, у тебя родится. Это её убил твой суженый. Спасибо, что быстро, не намучалась.
Не со зла, конечно, он это сделал, но так было суждено…
Я ведь с самого её рождения знала, как она уйдёт.
Линия жизни была короткая, только до рождения первенца. Вот родила Ильяса и вернулась Домой, в Источник. И ни себе родила, ни мне, брату своему старшему, жена которого пустая, бездетная. Они сейчас и воспитывают Ильяса. Счастье большое моя Аиша принесла в семью. А теперь она тебе счастье принесёт. И ещё Дар великий, потому что две Силы объединит — твою и мою. Вот так, голубка…
Василиса задумчиво смотрела в окно, где отражалось её бледное уставшее лицо:
— Да, я так и подумала, что Душа молодой женщины зовёт меня сюда приехать.
Она повернулась к старухе, пристально наблюдавшей за девушкой:
— Я ведь должна завтра пойти на кладбище? Что-то отдать? Оставить там?
Женщина улыбнулась, и пергаментная коричневая кожа покрылась сетью глубоких морщин:
— Всё правильно говоришь. Игрушку отнеси, что твой мужчина забрал. Ни к чему она вам. На могилке ей самое место.
