— Ну, ты же сам сказал ей: «Не работай, детка, у меня ферма мамонтов!» А теперь удивляешься, что она от безделья тебя пользует во всех смыслах. И вообще, все наши болезни вначала появляются на ментальном, тонком плане, а потом только спускаются на физический, если мы вовремя не решили проблему. Психика — первична, физика — вторична. А ты и сам признаёшься, что Аня — твоя ""головная боль"". Надо растворять внутренний конфликт, иначе не только голова будет болеть, но и кое-что другое может взбунтоваться.
— Блин, не сыпь соль на рану.
Может ей собаку подарить? Пусть гуляет с ним, тренирует, ухаживает?
Василиса вздохнула:
— Если ты горишь желанием вставать в шесть утра и выгуливать какого-нибудь условного шпица — то да, покупай. Не факт, что и на ночь не придётся его выводить, ведь на улице уже «темно, холодно и страшно. Девушке вообще небезопасно гулять в это время». Ребёнка подари, если любишь. А если нет — устрой на работу или терпи. Когда терпение закончится — расстанетесь. Всё просто, Алекс.
— Это у тебя всё всегда просто.
Моя тонкая душевная организация требует бережного отношения и на работе, и в быту. И привыкаю я к новым людям тяжело. Таковы издержки гениальности — ничего не попишешь… — самоирония подняла голову, значит, привычный Алекс возвращается.
— Ладно, давай лечиться, а то кофе остынет.
Василиса встала сзади и положила свои прохладные пальцы на виски Алекса. Он привычно закрыл глаза. В тишине кабинета был слышен только шум системного блока, но он не мешал, а наоборот успокаивал дыхание, усыплял своей мерностью.
Девушка тихонько пустила Дар из центра груди в пальцы рук, представляя его холодной водой чистого горного ручья. Вода тихонько просачивается через височные кости, омывает оболочки мозга, гасит очаги возбуждения в его коре.
Разбухшие капилляры сбрасывают напряжение, гонят кровь обратно в кровяное русло, восстанавливают свои уставшие стенки, возвращая эластичность и тонус.
Нервные импульсы затухают, электрическая активность выравнивается, уровень кортизола и адреналина приходит в норму, медленно поднимается сератонин.
Весёлые пузырьки воды дарят уставшему мозгу эндорфины.
Голова становится лёгкая, чистая, светлая. Тело благодарно отзывается на воздействие, аура расширяется, выталкивая прилипшую «грязь», залатывая «дыры» и растворяя блоки.
Распутин непроизвольно начинает улыбаться. И когда Василиса снимает руки с его головы, он берёт одну кисть, легонько целует и произносит охрипшим голосом:
— Спасибо, Вась.
