В крови и сперме Петра Ивановича не осталось даже следов злополучного расслабления (как не осталось и самой спермы), но разомлевший народный избранник, вальяжно раскинувшись в распахнутом халате на огромном ложе, продолжал самозабвенно наслаждаться услугами вожделенной черненькой, чей безразмерный рот с пухлыми фиолетовыми губами поистине творил чудеса. И неизвестно, сколько еще длилось бы это райское наслаждение, если бы внезапно снаружи не послышались отрывистые выкрики, шумный топот и визг очаровательных сотрудниц…"
"Если бы Петр Иванович хоть немного интересовался жизнью собственного народа и нашел время заглянуть в известную коммуналку на Пятницкой, он бы несомненно догадался, что все это значит.
Но став депутатом, бывший комсомольский вожак без определенных занятий Петька Расторгуев жизнью народа совершенно не интересовался. И потому в самом зените наслаждения был застигнут врасплох ворвавшимся в номер вооруженным ОМОНом. А возглавлял эту орду не кто иной, как его новый знакомый, тот самый молодой бизнесмен с физиономией истинного арийца.
Испуганная негритянка так неожиданно отпрянула в сторону, что едва не сделала Петра Ивановича кастратом. Затем его довольно неделикатно подхватили под руки, встряхнули, словно мешок дерьма, и нагишом выволокли в коридор, где уже толпились в аналогичном виде другие завсегдатаи упомянутого клуба. Тут до Петра Ивановича стал постепенно доходить вопиющий смысл происходящего. Он безуспешно попытался вырваться и срывающимся голосом, в котором вдруг прорезались раскатистые трибунные интонации, завопил:
— Это произвол! Вы не имеете права! У меня депутатская неприкосновенность! Я… Я буду жаловаться Президенту!
— Сначала штаны надень, м…, — рявкнул на него один из омоновцев и презрительно заехал народному избраннику по уху…
Подмосковная усадьба Любавино
Вечер
Налет на подпольный «вытрезвитель» Захара оказался весьма успешным.
Наряду с самим хозяином заведения и его подручными было задержано множество незаурядных лиц: крупных банкиров и предпринимателей, представителей разного рода богемы, высокопоставленных чиновников и депутатов всех уровней, не говоря уж о дельцах «теневого» бизнеса.
Большинство из них, после выяснения личности, пришлось отпустить. Самого Захара возглавлявший операцию капитан Майер взял лично и тут же передал для допроса Грязнову с Турецким. Замначальника МУРа был собой доволен. Правда, чтобы добиться от Турецкого санкции на эту операцию, ему пришлось применить все свое красноречие.
