Перед ним стояли волнующие глаза Риты и ее приоткрытые губы…
После покушения на мальчика и гибели лейтенанта Лешко у Николая Степановича Горенко уже не осталось сомнений в крайней серьезности и опасности этого странного дела. По согласованию с руководством злополучного парнишку негласно спрятали в надежном месте, а сам капитан Горенко на следующий же день отправился в Москву, к своему старому знакомому из МУРа.
Когда-то они были закадычными друзьями. Рядовыми оперативниками начинали свою нелегкую службу. Потом их дороги разошлись.
Однако Николай Степанович не сомневался, что старый приятель его не забыл и непременно поможет.
Войдя в кабинет первого заместителя начальника МУРа, он поначалу даже не узнал в этом солидном полковнике прежнего Славку Грязнова. Зато тот узнал его сразу и очень обрадовался.
— Коля! Ах ты, старый черт! Какими судьбами?!
— Да вот, товарищ полковник, — явно смутился Горенко под впечатлением трех больших звезд, сиявших у того на погонах. — Нужда к вам привела, так что не обессудьте.
— Очумел ты, что ли? — обиделся Грязнов. — Нашел кого по званию величать! Или забыл уже, как мы с тобой водку из одной бутылки жрали?!
— Забыть не забыл, а устав соблюдать надо.
— Ах ты служака! — улыбнулся Вячеслав Иванович, похлопывая гостя по спине. — Мегрэ Балашихинский! Ну, проходи. Садись. Рассказывай, что у тебя за дело?
— Тут у нас, Славик, такая каша заварилась, не знаем что и думать… — И Николай Степанович принялся рассказывать.
По мере этого рассказа лицо Грязнова все более светлело, а в голове шла лихорадочная работа мысли.
— Как звать парнишку-то? — спросил он.
— Сережа.
— А фамилия?
— Фамилию он назвать побоялся…
— Елки-моталки, неужто тот самый?! — оживился Грязнов. — Эй, дежурный! — позвал Вячеслав Иванович. — Ну-ка, браток, срочно отыщи мне ту мамашу, что недавно здесь у нас голосила!
— Есть, товарищ полковник.
— А теперь послушай, что он мне рассказал, перед тем как ему в окно гранату подбросили, — продолжал Горенко.
Открыв старенький потрепанный «дипломат», Николай Степанович извлек оттуда такой же старый диктофон и вручил его Грязнову.
— Техника не ахти какая, — виновато улыбнулся он. — Но самое главное разобрать можно.
Пока Грязнов сосредоточенно слушал шипучую запись, Николай Степанович вновь мысленно похвалил себя за находчивость. Не зря перед разговором с мальчиком он упрятал этот диктофон в маленькую наручную сумчонку, какие в народе почему-то именовали «пидараска». Будто чувствовал, что пригодится.
