И по условному сигналу одновременно произвести захват… В общем, собирайте командиров подразделений… И вот еще что: пожалуй, я поеду с вами…
Когда его неожиданно «арестовали», Вадим Николаевич буквально пришел в ужас, но после допроса испытал даже заметное облегчение. В благополучный исход этой истории, по крайней мере лично для себя, он почти не верил. Однако теперь, когда за дело взялись сотрудники «органов», забрезжила надежда, что им удастся покарать преступников. Если бы у него была такая возможность — Вадим Николаевич расправился бы с ними сам.
За всю жизнь не обидевший и мухи, он действительно готов был перестрелять этих нелюдей! И рука бы не дрогнула. Впрочем, лучше, если этим займутся профессионалы…
А профессионалы, кажется, взялись за дело всерьез. Ближе к вечеру Вадима Николаевича снова вызвали на допрос. На сей раз к двум уже знакомым следователям прибавился еще один, пожилой, благородного вида мужчина, оказавшийся ни больше ни меньше — заместителем Генерального прокурора России! При этом молча присутствовали еще несколько монументальных офицеров столичного ОМОНа.
Ответив на все вопросы, Ступишин решительно повторил свое прежнее условие об освобождении сына и, поняв, что готовится захват «паучьего гнезда», бесстрашно предложил:
— Пожалуйста, используйте меня для этой цели! Ведь Паук меня знает! Он мне поверит! Я мог бы позвонить ему и попросить о свидании с сыном. Предположим, чтобы передать Альке какие-то вещи. А вы бы тем временем…
Профессионалы ответили скептическими усмешками.
И только заместитель генерального прокурора не отверг с порога эту идею:
— Рискованно, конечно, но если рассуждать предметно…
Все начали возражать. Разгорелся жаркий спор. В конце концов предложение было отвергнуто. Но Вадим Николаевич решительно потребовал, чтобы он непременно присутствовал при операции.
— Поймите, товарищи, я же отец! Я просто не могу сидеть сложа руки, когда…
— Могу предложить наручники, — зло усмехнулся полковник милиции.
— И все-таки я настаиваю! — возразил Ступишин.
— Если с Алькой что-нибудь случится, мне… Я должен быть рядом…
Слова эти, казалось, не возымели никакого действия. Но когда через некоторое время его опять вызвали из камеры и молча вывели во двор, Вадим Николаевич понял, что ему разрешено присутствовать при операции.
До места на отшибе недостроенного коттеджного поселка в тридцати километрах от Москвы Ступишин ехал в одной машине с вооруженными омоновцами в черных масках.
