— А чтобы вы ни о чем не беспокоились, мы обеспечим вам здоровый сон и абсолютный покой.
— В тот же миг медсестра, стоявшая позади девушки, внезапно сделала ей в плечо молниеносный укол каким-то автоматическим шприцем, после чего Рита, выронив стакан, судорожно рванулась и ощутила, что неотвратимо проваливается в глухую и бесцветную пустоту…
Вскоре тот же бритоголовый детина в камуфляжке равнодушно вез ее бесчувственное тело на больничной каталке по тому же бесконечному коридору.
…Турецкий не спеша шагал по Фрунзенской набережной.
Была уже глубокая ночь. Город как будто вымер. Лишь изредка мимо проносились запоздалые автомашины. Дойдя до условленного места, Александр Борисович повернулся лицом к реке и закурил. В темной маслянистой воде лениво полоскались яркие огни ночных фонарей. Турецкий любил ночную Москву. Как любил такие звездные летние ночи. И вообще любил жизнь… О том, что ждет его впереди, он старался не думать и просто наслаждался последними мгновениями тишины и покоя.
Минут через десять со стороны Крымского моста послышался негромкий нарастающий гул автомобильного мотора.
Выкатившись на тротуар Фрунзенской набережной, к нему с выключенными огнями медленно приближался черный лоснящийся джип «чероки» и вскоре остановился за спиной у Турецкого. Глухо хлопнули дверцы. Из машины бесшумно выскользнули две темные фигуры. Но прокурор даже не повернул головы.
— Турецкий? — произнес низкий бесстрастный голос.
Со вздохом уронив в реку окурок, тот наконец обернулся. Перед ним стояли двое.
Крепкие и подтянутые, в одинаковых модных костюмах, которые сидели на них, как военная форма; оба с невыразительными и заурядными лицами типичных «кагэбэшников». А теперь — один черт знает, кому они служат…
Под прицелом их настороженных взглядов Турецкий слегка усмехнулся и демонстративно поднял руки.
— Оружия нет. Можете обыскать.
Убедившись в этом, один из них сухо приказал:
— Руки.
А другой ловко защелкнул на запястьях «важняка» новые стальные браслеты.
— Садитесь в машину…
Едва Турецкий расположился на заднем сиденье между двумя «кагэбэшниками», как ему тотчас завязали глаза широкой черной лентой.
Затем машина тронулась и стремительно понеслась куда-то по ночному городу. Александр Борисович слышал, как еще один из его сопровождающих, сидевший впереди рядом с водителем, быстро натюкал на клавишах сотового телефона какой-то номер и коротко, по-военному, доложил:
— Первый, «комиссар» с нами… Да. Нет… Приказ ясен.
Поездка длилась не более получаса.
