Онлайн-библиотека книг
Дошло даже до споров о новой германской философии. Уже под утро пулеметчик спросил интенданта:
– У меня приятель куда-то делся, Курт Шуттинг из гвардейского резервного корпуса. Не знаешь, где они сейчас? Эта военная цензура совсем с ума сошла. Русские, говорят, в курсе всех наших дислокаций. А от своих мы скрываем.
И этапный комендант беззаботно ответил:
– Пиши в Кассель, в штаб округа. Корпус отослали туда на переформирование."
"После такой ночи Брюшкин мог смело возвращаться обратно. Но он уже вошел во вкус и решил углубиться в германский тыл еще немного.
Через пять дней, после различных приключений, Павел Лыков-Нефедьев вернулся к своим. Когда он появился в штабе армии, его сразу вызвали к командующему. И Плеве в присутствии штабс-капитана устроил сильный разнос Ирилиусу:
– Как вы решились без моего ведома отправить офицера во вражеский тыл в их мундире?
– Он сам вызвался, ваше высокопревосходительство.
– На что вам голова, подполковник? А если бы его там раскусили? И висел бы сейчас Лыков-Нефедьев на березе. Как бы вы смотрели мне в глаза? Я запрещаю вам впредь подобные авантюры. Идите.
Павлука хотел улизнуть вместе с начальником отдела, но командарм его остановил:
– А вы садитесь и рассказывайте, что видели в их тылу. Как вас звать? Павел Алексеевич? Вы не сын ли Алексея Николаевича Лыкова?
– Точно так, один из двух его сыновей.
– А второй тоже разведчиком, но в Персии?
Значит, о вас мне рассказывал Виктор Рейнгольдович Таубе?
– Видимо, да, ваше высокопревосходительство. Генерал Таубе – старинный друг моего отца.
– Достойные люди, чего там говорить. Ну, что творится в тылу у тевтонов? Докуда вы добрались?
– Почти до Митавы. Общее впечатление: сильных частей у них там нет. Войска устали, сели в оборону.
