Гитлер все эти годы отнекивался, уверяя, что самое важное для него – союз с Германией. И вот сейчас, когда до краха остались считаные дни, фюрер решился сочетаться браком. Зачем? Что он задумал? Этому существу совершенно несвойственно быть женатым!
Причина столь нелогичного поведения Гитлера выяснилась уже на следующий день. В начале пятого пополудни пришло сообщение от Крейцера. На этот раз – довольно пространное.
Лизавета Петровна словно окаменела. Пришлось отнять у нее наушники и самому завершить прием. Примерно в три часа дня, плотно откушав, молодожены попрощались с соратниками и удалились в личные покои.
Крейцер лично видел фюрера, и, по его словам, тот имел весьма убогий вид. Дрожало лицо, Гитлер едва переставлял ноги. Незадолго до этого фюрер узнал, что русские отбили первый этаж Рейхстага и их передовые отряды вышли к площади Потсдамерплац в 700 метрах от Имперской канцелярии.
Послеобеденный отдых лидера германской нации продолжался недолго. Первой умерла его любимая собачка Блонди, следом – несравненная Ева Браун, а уж потом и он сам.
В комнату свежеиспеченных молодоженов вошла на цыпочках целая компания: слуга фюрера Хайнц Линге, адъютант Отто Гюнше, Геббельс, Борман, глава Гитлерюгенд Аксман. Крейцер тоже подглядывал из-за плеча невозмутимого «коридорного».
Гитлер сидел на диване с пулей в голове, в ногах на коврике лежала мертвая Ева Браун. Судя по всему, он заставил супругу принять яд, а когда она отмучилась, сделал то же самое. Но испытывать предсмертные страдания как-то не хотелось – фюрер был слаб душой и телом, – поэтому зарядил пистолет и выстрелил себе в висок.
"
"По бункеру разлетелась скорбная весть: фюрер мертв! Бункер замер в торжественном благоговении. Потом тела завернули в армейские одеяла, вынесли через задний ход, положили рядышком в саду рейхсканцелярии и подожгли. Сгоревшие останки закопали в землю. Но где именно, Крейцер не знает – он не бегал по саду за похоронной командой.
Оперативники потрясенно молчали. Какие только мысли не лезли в голову в эту минуту!
– Все же смылся от возмездия, гаденыш… – прошептал Шашкевич.
– Не вынес семейной жизни, – хихикнул Корзун. – Как долго он пробыл женатым? Сутки?
– Так, об этом – никому, – строго распорядился Ракитин, – обнародовать подобные новости мы не имеем права – это прерогатива высокого начальства. Пожелают довести до сведения масс – тогда другое дело. Всем понятно? Рот на замок, и молчок. Елизавета Петровна, вас это тоже касается.
