За ними показались еще несколько голов, но эти были далеко…
«Мертвый» Шашкевич внезапно с ревом вскочил, ударил в упор из автомата! Притворялся, хитрец! Автоматчик был уже в трех шагах, среагировать не успел, повалился на спину. У второго от неожиданности подкосились ноги, он ахнул, упав на бок, выстрелил, не целясь. Вторая очередь прибила его к земле, слетела шапка с головы. Малорослые они какие-то…
Ракитин перекатился через кирпичную горку, ударил по мелькающим в отдалении головам. Бросился бежать по проходу – мимо Шашкевича, мимо свежих мертвецов.
Очнулись остальные контрразведчики, тоже разразились огнем.
Врагов оказалось немного. Немцы, перекликаясь истеричным фальцетом, схлынули, пропали в недрах развалин. Падали кирпичи, рушились балки перекрытий.
Вобликов обогнал командира, швырнул гранату. Она рванула в темноте первого этажа, свалила хрупкую перегородку. Затихли испуганные крики.
Разведчики вернулись к своему товарищу. Жив Шашкевич, это главное! По мозгам шибануло взрывной волной, возможно, сознание потерял на несколько секунд, а когда очнулся, решил не вставать, правильно сориентировался в ситуации…
– Федор, ну ты даешь, напугал нас, думали, хана тебе… – частил Вобликов.
– А вообще все правильно сделал, молодец, затаился…
Но что-то с Шашкевичем было не так. Он окаменел, сидел на коленях, сжимая фонарик, который недавно выключил, и даже в тусклом лунном свете было видно, как его щеки становятся бледными.
– Ты чего? – насторожился Ракитин.
– Сами посмотрите, товарищ майор, – с хрипом выдавил оперативник.
Андрей, поколебавшись, включил фонарь, осветил мертвеца, потом другого. Ком поднялся к горлу. А ведь всякого за эти годы нагляделся…
Мальчишке от силы было лет тринадцать. Он лежал, раскинув руки – невысокий, щуплый, курносый, таращился в небо ясными глазами. Кепи слетело с головы, светлые волосы были спутаны, пропитались кровью. Автомат отлетел в сторону, худые кулаки были гневно сжаты.
Вторым покойником оказалась девчонка. Возможно, постарше на год-другой, но все равно ребенок – крепкая в кости, приземистая.
Она тоже потеряла кепи, и волосы, собранные в пучок, рассыпались по битым кирпичам. Во время падения она поранила голову, из раскроенного затылка вытекала кровь.
Паршиво стало на душе от такого зрелища. Оперативники отвернулись.
– Вот так пироги, – озадаченно пробормотал Корзун.
Шашкевича явно впечатлило это событие, он сидел с опущенной головой, потом проговорил:
– Я же не разглядел их, еще удивился, почему такие маленькие.
