Секс-босс по соседству

Он здесь? Зачем? Решил сказать, что передумал? Или все-таки накатает на меня заяву за краденые штаны. Он там. А иначе почему волосы на затылке шевелятся? Я почти кожей ощущаю, насколько он близко. А это ненормально.

– Да, разумеется. Решил напомнить, что работа в том числе разъездная. Командировок будет много. Если у вас есть семья или парень, их стоит предупредить.

О, он либо меня хочет испугать, либо намекает. Либо хочет выяснить то, чего нет в резюме. Но это не его дело.

– Если номера и кровати будут раздельные, то я согласна.

Василина Дмитриевна делает большие глаза, потом поднимает их на босса, и тот подходит к столу и, несмотря на меня, произносит зло. Не любит, когда все идет не по его плану.

– Терпеть не могу опозданий. Так что в восемь уже быть здесь.

– Поняла, приняла, уяснила. Еще будут пожелания, босс? – поднимаю я взгляд и сталкиваюсь с его. И вот сейчас бежать, потому что в глазах мелькнули всего на секунду все его пожелания в отношении меня. И там не было ни одного, где подчиняется он.

– На сегодня нет. Оформляйтесь.

Он уходит, держа руку в кармане пиджака, и мне кажется, что там как будто торчит конверт. Странно, зачем ему скрывать конверт.

– Полина, детка, ты только не влюбляйся в него.

– Что? – вот уж совет.

– Знаю, знаю, что ты скажешь, просто у него с влюбленными дурочками разговор короткий. В постель и на выход. Поэтому такой отбор жёсткий. Ему нужна постоянная. И я верю в тебя.

– Вот как. Но вы не переживайте.

– Я помню, ты у нас карьеристка.

– Именно, – киваю я и жду, когда она закончит, а затем уже тороплюсь уйти из здания.

Минуты две осознаю, что меня взяли. Взяли, несмотря на опыт и неоконченную учебу!

– Меня взяли! – кричу я вслух, раскрыв руки в стороны, а какой-то прохожий мужик усмехается.

– Я тоже могу тебя взять.

Откашливаюсь, подтягиваю сумку и тороплюсь в метро.

Нужно сегодня последний день выйти на работу в ночь и получить свои деньги.

И кажется, она реально плакала. Потому что, придя с работы, я вырубилась, а проснулась, когда было уже семь тридцать.

То есть при хорошем раскладе я опоздаю минут на пятнадцать, а при плохом на пол часа.

– Епона мать! – только и кричу, вскакиваю и спотыкаюсь о кота. – Маркиз! Твою налево, скормлю тебя бомжам за окном. Ты должен был стать антидепрессантом, а стал кошкораздражителем.