Секс-босс по соседству

 – Тогда я ухожу прямо сейчас! Мог бы не разводиться ради меня!

Шагаю строго к двери, открываю ее, но возле виска появляется рука, толкает дверь и разворачивает меня к ней спиной.

– Но я развелся, Полина! Я на тебе жениться хотел, а ты…

– А что я?! Ты ничего не знаешь! Ничего обо мне не знаешь! Не трогай меня, я уйду прямо сейчас, и ты про меня забудешь!

– Уйдешь? То есть почти уничтожила меня и уйти собралась? Нет, милая, ты никуда не уйдешь, и будешь каждый день выполнять задачу, на которую тебя сюда поставили…Будешь играть послушную маленькую секретаршу, которая умело раздвигает ноги…

Руку обожгло огнем, и я поняла, что ударила его.

Хлестко, сильно! Каждое слово меня убивало, каждое отравляло то хорошее, что могло быть между нами. Могло. Да… Да, я солгала, но он, не разобравшись ни в чем, нашел козла отпущения и будет сливать в меня свой негатив. Хрен там плавал!

Он даже не дергается, лишь продолжает прожигать меня злым взглядом. А я отвечаю ему тем же. Чувствую, как от ненависти между нами воздух искрит.

Поднимаю руку снова, но он тормозит ее в воздухе.

– Скажешь, я не прав?

– Не прав! Ты ни в чем не прав!

– Тогда почему ты три дня терпела совершенно безликий секс? – что? – Ты как кукла поддавалась, стоило только захотеть. Разве не потому что тебе приказали меня ублажать, чего бы я не захотел. Настоящая Полина оставила меня без штанов в туалете ресторана. Если, конечно, это тоже не было постановкой.

– Да пошел ты, сволочь! Я думала, тебе плохо, а ты просто проверял меня! Ненавижу, ненавижу тебя!

– Взаимно, – ловит он вторую руку и над головой к двери припечатывает.

 – Может у меня судьба такая, жениться на лживых суках?

Последней мыслью было «при чем тут жениться» перед тем, как его губы накрыли мои, а тело вдавило в дверь. Он целовал меня как эти три дня, наказывал, насиловал рот языком. Но в этот раз я отчаянно сопротивлялась, я не могла позволить ему взять себя после того, что он мне наговорил, после того, что он мне сделал, но в какой-то момент я оказалась на полу, прижатая огромным телом, чувствуя, как его грубые пальцы рвут ткань последних колгот, как его пальцы находят влажные губки, и ненавидела себя за возбуждение, которое мною овладело, за слабость перед ним.

Но как бы мне не хотелось снова испытать те волшебные ощущения, я не хотела становиться слабой, безвольной тряпкой, поэтому сделала то, что делала, когда отчим зажимал меня таким же способом. Когда брат считал, что я просто набиваю себе цену.