Секс и ничего личного (СИ)

И в целом, мсье Жаккар ведь был скорее прав, чем нет: добропорядочный маг, использующий свой дар, рано или поздно попадет в поле зрение системы. Но…

Некоторое время мы просто сидели и молчали.

— Кассандра, — сказал он наконец. — Сейчас самое время поговорить со мной откровенно. Врать адвокату — это все равно, что врать врачу: не принесет пользы, но может фатально навредить. Вы имеете какое-либо отношение к убийству Луизы Бернар? Если да — скажите мне об этом. И мы вместе с вами подберем и разработаем стратегию защиты.

Это всё было днем. А вот теперь я сидела на кровати у себя в комнате, и думала, что мне делать.

Я пыталась действовать по правилам, проявить доверие к системе, в которой собиралась служить… Но, кажется, моего доверия не достаточно для того, чтобы сидеть и ждать, пока следствие разберется.

— Эжени? Привет. Мне нужно с тобой поговорить, у тебя найдется минутка?

Открывшая на мой стук Эжени Лелюш, полненькая девица, кудрявая и рыжеватая, смерила меня взглядом, в котором читалось недоумение, но вежливость взяла верх, и она, поколебавшись, все же пригласила меня войти.

Что странно, я совершенно не нервничала. Правда, и в успех своей затеи особо не верила.

Комната у Лелюш ничем особо не отличалась от моей собственной: тот же ремонт двух— , а то и трех-годичной давности, те же учебные принадлежности, расползшиеся по всем поверхностям… Это почему-то успокоило меня окончательно.

— Я Кассандра Морель… — заговорила я, но она не дала мне закончить, перебила.

— Я знаю, кто ты. Но понятия не имею, что тебе от меня нужно.

— Это я нашла тело Луизы Бернар. И теперь из-за этого следствие считает, что я могла ее убить. Я этого не делала, но доказать не могу. У следствия, правда, тоже нет доказательств, что это я, но если у них не появится других кандидатов, то, боюсь, они так и попытаются повесить ее смерть на меня, так что я решила попытаться разобраться сама. Хотя бы в том, в чем могу. Мне сказали что она, оказывается, меня терпеть не могла — а я вообще об этом узнала уже после ее смерти.

— Я бы не сказала, что мы были подругами. Так, жили в соседних комнатах, — неохотно откликнулась Эжени, покусав губы. — Это всё не очень приятно, перемывать кости Луизе, когда её… когда она умерла. Чувствуешь себя так, будто грязью человека за спиной поливаешь, даже хуже, чем за спиной, после смерти, но… Но да, у тебя, пожалуй, веская причина расспрашивать, да и вообще… ладно.