Секс и ничего личного (СИ)

Я отчего-то растерялась, не зная куда себя деть, где сесть, о чем говорить, и чтобы собрать разбегающиеся мысли, прошлась по комнате, оглядываясь, пока Сирьель отлучилась припудрить носик, а Филипп сказал, что ему надо проверить почту.

Мое внимание привлек массивный сервант — темное благородное дерево, которое так и хотелось погладить — я и погладила украдкой, разглядывая сервиз за безупречно чистыми стеклами. Сервиз, кажется, тоже был очень старинный. Я видела подобный в музее…

— Что вы предпочитаете на дижестив, Кассандра? Коньяк, кальвадос, ликер?.

Я покачала головой. Спасибо, но я еще алкоголь от празднования в клубе до конца не выветрила, мне пожалуй хватит! Но чтобы не выглядеть букой, приправила отказ комплиментом:

— Очень красивый сервиз.

Клеманс перевела взгляд на сервант и вздохнула:

— Терпеть его не могу. А избавиться — никак, он в семье мужа уже энное поколение, со счету сбились. Его еще пра-прабабка какая-то в качестве приданого принесла.

И добавила так, со значением:

— Вот женится Вив — я бы в его семью этот сервиз отдала, это бы было приемлемо!

И так она на меня смотрела, что я не выдержала и сообщила тоном жизнерадостной дурочки:

— Ой, мой дядя тоже любит эту ловушку! Сказать что-то, что собеседник истолкует как намек, ничего по сути не обещая. И наблюдать, как он себя поведет!

Мадам гросс Теккер подавилась смехом.

— Я начинаю, кажется, понимать, что Вивьен в вас нашел…

— Что? — заинтересовалась я.

Потому что я-то знаю, что (на это самое пошли многострадальные чулочки!), но кажется Клеманс имеет в виду что-то совершенно другое!

Но коварная женщина, родившая доставшегося мне на неопределенный срок коварного мужчину, только загадочно улыбнулась и отошла к мужу, а ее место заняла вернувшаяся Сирьель. Подхватила меня под локоть и бросив родителям: ”Мне тоже не наливать!” предложила прогуляться и подышать свежим воздухом.

Здраво рассудив, что одна гросс Теккер лучше шестерых, я согласилась и позволила утащить себя в темные глубины дома.

Сирьель вывела меня в оранжерею.

Там было тепло и влажно и очень тихо.

Сестра Вива села на скамейку, прикрыла глаза и вытянула ноги.

— Если хочешь, — сказала она, — можем просто посидеть в тишине. Я тебя вытащила передохнуть, а не дальше допрашивать.