Секс и ничего личного (СИ)

Я растерялась, не зная, как объяснить что чувствовала, свои мотивы. Я ведь не боялась, что дядя меня выбросит. Не считала, что он взял меня из милости. В моей голове все было логично: дядя забрал меня к себе жить, потому что я его племянница и он меня любит, все правильно, так и должно быть, мне не о чем переживать, дядя обо мне позаботится. Он сам мне об этом много раз говорил.

Но потребность оказаться полезной и страх, что окажусь недостойной этой любви, все равно подсознательно меня грызли.

Смирившись, что мне не удастся передать словами всю полноту и непротиворечивость обуревавших меня тогда чувств, я продолжила рассказывать Виву историю своей безнадежной глупости.

— А дядя был терпеливым и понимающим, даже если я что-то делала не так, и у меня не получалось выполнить его просьбу. Он объяснял, как нужно. “Понимаешь, племяшка, нравиться людям — это на самом деле не сложно. Это социальный конструктор, который нужно просто собрать.

Я стиснула зубы, пережидая волну воспоминаний, и с неожиданной яростью выдохнула:

— Ненавижу все это. Инструменты, конструкты, методики… Набор манипулятивных воздействий, марионеточная теория!

Переждав, пока меня перестанет корежить, я продолжила:

— В общем, у меня дядины методы не работали, дядя обижался, я чувствовала себя виноватой — и пожалуйста, готова постараться, чтобы загладить вину.

Вив, слушавший всё это время мой рассказ молча, напряженно спросил:

— Кэсс, но ты же понимаешь, что это — тоже… инструмент, конструктор и методика? Он вызывал у ребенка чувство вины, чтобы ребенок был удобным.

Я откинула голову ему на плечо, и призналась устало глядя в потолок:

— Знаешь, даже сейчас, когда я это действительно понимаю, манипуляция все равно срабатывает. Я все равно чувствую себя виноватой.

Вив, не разжимая объятий, погладил меня по плечу:

— А что он от тебя хочет?

— Я не знаю, Вив, — с горечью призналась я. — Я же отказалась ему снова помогать. Откуда мне знать подробности.

Он легонько поцеловал меня в висок:

— Тогда дальше рассказывай, преступница ты моя бедная.