Секс и ничего личного (СИ)

О, боги! Мне показалось, или эта фраза и впрямь прозвучала как-то мечтательно?

— Что ж, если вас устраивают мои компетенции и вы согласны на мои условия, то мы с вами можем заключить договор.

Я вздохнула: противостоять этому мягкому, крайне обаятельному напору было, мягко говоря, непросто. Но необходимо.

— Мсье Альмарик, я не смогу оплатить ваши услуги. Понимаете, дело в том, что у меня нет денег.

Я невольно стиснула пальцы в кулак, пряча руки на коленях, отчаянно надеясь, что собеседник не заметит, как я нервничаю.

— Не переживайте, мадемуазель Морель. Вопрос оплаты уже укажен с мсье гросс Теккером.

Он… он что, оплатил мне адвоката? И какого адвоката!

Не замечая, а скорее, делая вид, что не замечает моих душевных метаний, Жером Амальрик продолжил:

— Мы, конечно, заключим с вами договор, чтобы я имел законное право выступать вашим доверителем. Скажем… за символическую сумму десять франков. Такая цена вас устроит? Что ж, я рад, что не ошибся! А теперь давайте поговорим подробнее о тех обстоятельствах, что вынудили вас искать помощи адвоката.

Второй раз дался мне легче: меньше эмоций, больше фактов.

Про наше с дядей прошлое.

Про Луизу Бернар — я учла прошлые ошибки и опыт общения с мсье Жаккаром, и сочла за благо сразу уведомить его коллегу о том, что уже фигурирую в одном уголовном деле, хоть, кажется, теперь и не на главных ролях.

Про сегодняшний визит к дяде, и состоявшийся с ним разговор, и его угрозы.

Мсье Альмарик поставил локти на стол, переплел пальцы домиком и слушал меня внимательнейшим образом.

Когда я дошла до обещания дяди пойти в полицию с повинной, его лицо из сочувствующего сделалось хищным.

— Мсье Альмарик, я его знаю. Я уверена, он что-то придумал, чтобы подставить меня! И я не знаю, что с этим делать.

— В первую очередь, честно ответить на мой вопрос: мадемуазель Морель, вы участвовали в делах с мсье Морелем с момента вашего совершеннолетия? Прошу вас быть откровенной — я ваш адвокат, это почти то же самое, что и врач.

— Нет, — От ярости во мне что-то дрожало и звенело, но голос звучал твердо. — Нет, это ложь, я не имела с дядей никаких дел после того, как сбежала из дома. Я не виделась и не созванивалась с ним.