Секс и ничего личного (СИ)

Мы ехали на праздник Перелома года к родителям Вива — и, по традиции, сложившейся внутри нашей маленькой семьи, любовались утопавшими в огнях паром и домом.

Переглянулись. Вив улыбнулся мне и забрал из моей руки свою ладонь. Авто резво тронулось с места под горку и через несколько минут мы уже стояли у хорошо знакомых ворот.

— Ну вот куда, куда ты лезешь? — Ворчал Вив, отбирая у меня увесистую коробку с подарком для его родителей. — Вот скажи, зачем ты это тащишь?

— И ничего он не тяжелый, — ворчливо отпиралась я, пойманная на горячем.

Сервиз, расписанный скелетиками, был ослепительно хорош, но довольно-таки увесист. Но хорош. Настолько, что теперь у меня было два любимых сервиза — тот старый, который с облегчением и злорадством передала нам с Вивом свекровь после свадьбы, и новый, точно такой же, как тот, что был упакован сейчас в коробку.

— Ну что, пойдем? — Улыбнулся мне муж.

— О-о-о! Кто пришел!

Большое семейство гросс Теккеров бурно радовалось нашему появлению. Приветственный гомон собравшихся, объятия свекрови, братья Вива повскакивали с мест, чтобы поцеловать меня в щеку, Сирьель сигнализировала бровями в сторону коридора…

— А этого зачем с собой притащила?

Вив закатил глаза и повел меня к столу.

Иногда мне казалось, что генерал гросс Теккер все еще не терял надежды, что под моим благотворным влиянием младший сын одумается и перейдет на светлую сторону, у которой печеньки. Но к его сожалению, семейная жизнь адвоката с криминалистом как ни странно складывалась неплохо. Мы только выработали одно правило: Вив старался не браться за дела тех, на кого роняла тень подозрения моя экспертиза. Потому что не ставить под сомнения результаты экспертизы нельзя — клиент не доволен. А ставить — тоже нельзя, жена обижается!

— Бросай ты эту продажную совесть, Кэсс! — С энтузиазмом агитировал меня Эван, преследуя нас, как акула.

Вив традиционно игнорировал братские нападки, молча ухмыляясь. А я хмыкнула, опускаясь на придвинутый мужем стул:

— А на чулочки мне кто зарабатывать будет?

Теперь глаза закатила уже я:

— Эван, я наивно надеялась, что после твоей женитьбы эта шутка себя исчерпает! Ты не боишься, что тебе за этот юмор устроит жена?

— Нет-нет, я совсем не ревную! — С невинной улыбкой отозвалась Мария.

И, указав на мужа ножом, которым до этого отрезала себе сыр с общего подноса, продолжила: — Но ночью я тебе это припомню!

И пока я торжествующе ухмылялась, добавила, невозможная женщина:

— Хотя, в целом, идею Эвана я поддерживаю.