Я десять лет не мог от него избавиться, что только не перепробовал, – ох, надо бы запечатлеть лицо Елены прекрасной на мобильник. Такое дорого стоит. – Шутка, – о, а вот и облегчение. – Девять лет, – быстро добавляю я, не скрывая улыбки.
– Какой же вы все-таки…
– Нехороший человек, я помню, – перекладываю спящую личинку собаки на свое место и перекидываю Ленину постель на верхнюю полку. – Давай ногами на мое сиденье, а затем на стол. Не бойся, я подстрахую.
Умора. Самая что ни на есть. Бесплатная развлекуха с девчонкой в ночнухе.
Девчонкой?
– Лен, тебе сколько лет?
– Это так важно сейчас?! – нервно интересуется Лена, вцепившись двумя руками в верхнюю полку, при этом она как будто намертво приклеилась обеими ногами к моему сиденью. – Не могу я стать на стол ногами. Это бред какой-то.
– Да, бред, – соглашаюсь я, обхватив руками ее щиколотки. Веду ладонями вверх.
– Что вы делаете?!
– Проверяю хорошо ли ты бреешь ноги. Хорошо. Хотя нет, плохо. На голени волосы чуток отрасли. Колются.
– Вы статью сто тридцать третью хорошо помните?! Осознаете, что я вам сделаю, как только окажусь внизу?
– Я бы на твоем месте не стал угрожать человеку, в руках которого твоя филейная и ножная часть. И ты про туалет хорошо помнишь? Мы сейчас будем мериться пиписьками и жаловаться друг на друга? Так, все, молчи, – прерываю ее на полуслове. – Я пытаюсь понять, где тебя лучше схватить, чтобы приподнять. Давай вот тут, – сжимаю в ладонях ее задницу. Нормально, есть что потрогать. – Все, все, не тут, – быстро сдаюсь я, в ответ на подергивания Лены.
– Вот тут, – веду по ее ногам вниз и обхватив ее голень руками, приподнимаю ее худое тело вверх. Все-таки поесть ей нормальной еды не помешало бы.
– Мамочки, – кряхтя, произносит Лена, залезая на полку. – Какой ужас! Кто вообще придумал верхние полки?!
– Скалолаз.
– Спасибо, – совсем неискренне произносит она. – Будьте так добры, подайте Офелию и мою сумку.
– Зачем тебе личинка собаки?
– Она привыкла спать со мной.
– В твоем возрасте надо спать не с собакой. Пусть отвыкает. Сколько, кстати, тебе лет?
– Двадцать девять, – сквозь зубы цедит она.
– А ты хорошо выглядишь. Ладно, спи давай, раз не хочешь бухать, – подаю ей сумку, попутно наблюдая за вновь ожившими крыльями ее носа. – Собаку не дам. Дай ей поспать одной, – перекладываю шавку на свободное сиденье. – Спокойной ночи, Елена Петровна.
Ложусь на свое место с улыбкой на губах. Сам не знаю почему. Хотя, знаю.
