Кажется, я реально бледнею, когда в голове появляется четкий кусочек из вчерашних событий:
«– Давай заново, Ленок, папе сде–, папе сде–, папе сделали ботинки. Только главное быстро произноси! Ну, что ты тормозишь?
– Я не понимаю почему папе сделали ботинки. Как их можно сделать? Изготовить тогда уж. Да и как-то это звучит бессмысленно. В чем суть?
– Суть в том, что ты не Елена Петровна, ты ЕЗ.
– В смысле?
– В смысле ты Елена Заебовна.
– Ну, знаешь ли!
– Знаю. Пей и повторяй, – протягивает мне очередную порцию коньяка, которую я быстро опрокидываю в себя, закусывая наивкуснейшей колбасой.
Возможно, она из бумаги и крысы, но очень уж вкусная. – Не нравятся ботинки, будет тебе другое. Повторяй за мной, Елена Заебовна: Папе сде–, папе сде–, папе сделали укол. Прямо в ху–, прямо в ху–, прямо в худенький живот…»
Краска моментально приливает к лицу. Боже, как же стыдно…. «Ленуха, можно я полижу тебе ухо?» Это что еще такое? Откуда это в моем сознании?
– Вот же гад гадский!
– Елена Петровна, у тебя там все в порядке? – слышу за дверью уже хорошо знакомый голос.
– Тут как бы люди ждут, – сто лет будет жить!
– Отвали, – за всей злостью в голосе произношу я. Никогда я такого себе не позволяла, но тут почему-то стало дико обидно за все.
– У нее живот болит. Понос. Он так-то, не спрашивает никого. Вареной колбасы человек переел, с кем не бывает. Лучше пройти в другой туалет, – ну, сволочь такая! Ладно, главное, что не мой суженый на букву «В»!
***
Перевожу взгляд на часы – половина третьего.
Поспали не хило так. Но еще больше бесит уже часовое отсутствие Петровны. Скучно. Наконец, дверь в купе открывается. Ух ты ж, Боже мой. С лицом постаралась на славу. Макияж «стерва на выгуле» во всей красе и никаких тебе отеков и шишек на лбу. А вот одежда полный кабздец. Какая-то монашеская или старушечья черная юбка в пол и совершенно не к месту рубашка в оранжевую полоску.
– Все нормуль?
– Наше с тобой общение я желаю прекратить, – усаживается на свое место. – Поэтому, будь так добр, не обращайся ко мне.
– А я желаю продолжить. Ты кого-то обворовала по пути в наше купе?
– В смысле?
– В смысле отхерачила какую-нибудь бабку по дороге и украла у нее эти убогие шмотки?
– Это моя одежда, – так спокойно произносит, что возникает желание треснуть Лене по лбу.
– И что ты курила, когда покупала эту блузку и убогую юбку в пол?
– Таким людям как ты, этого не понять.
– И какой я? – молчит, уткнувшись взглядом в свою стремную юбку.
