Селфи человека-невидимки

Маркиз ничего ей не ответил, вышел из машины, огляделся по сторонам. На двери подъезда был старый кодовый замок, открыть который смог бы и ребенок.

Леня вошел в подъезд, запрокинул голову, вглядываясь в уходящую вверх спираль лестницы. Там никого не было видно.

Внезапно он услышал совсем близко негромкий звук, как будто кто-то осторожно хлопнул дверью. Маркиз двинулся на этот звук и заметил за большой облицованной кафелем печью еще одну дверь, все еще дрожавшую, как будто ее только что закрыли.

Схватив телефон, он набрал Лолин номер и торопливо проговорил:

– Подъезд сквозной, он вышел с другой стороны! Объезжай квартал, подсадишь меня на следующей улице!

Лола, не задавая лишних вопросов, доехала до перекрестка, свернула налево и еще раз налево.

Здесь уже поджидал ее Леня. Вскочив в машину на ходу, он крикнул:

– Скорее, по Бармалеевой вперед, пока он не скрылся в здешних дворах!

– Что? – переспросила Лола. – Какой Бармалей?

– Господи, сколько лет ты уже живешь в Петербурге, и так плохо его знаешь! Это Бармалеева улица…

– В честь разбойника Бармалея?

– Наоборот, – не совсем понятно ответил Леня.

 – Да поезжай же скорее, мы его потеряем!

Лола прибавила газу, доехала до перекрестка – и успела увидеть слева, в просвете улицы, удаляющегося велосипедиста.

Лола свернула как раз вовремя.

Они доехали до следующего перекрестка, снова свернули – и увидели, как велосипедист въехал в полуоткрытые ворота, за которыми виднелось старое трехэтажное здание.

– Вот теперь он действительно приехал! Надо же, как ловко запутывал следы!

Маркиз припарковал машину.

Улица, на которой они оказались, была тихой и провинциальной – такие улочки иногда попадаются на Петроградской стороне. Кажется, здесь еще не наступил двадцать первый век с его безумными скоростями и высокими технологиями. Собственно, это была и не улица, а тупик, упирающийся в высокий забор с покосившимися воротами.

Около этих ворот Леня остановился, огляделся по сторонам и заглянул в проем между створками.

За воротами находился пустырь, заросший густым бурьяном, из которого тут и там торчали какие-то ржавые обломки – остовы кроватей, погнутые металлические стойки и какие-то вовсе бесформенные предметы.

Посреди пустыря возвышался трехэтажный кирпичный дом с заколоченными окнами. Сбоку от входа виднелся небольшой, покрытый ряской пруд. На его берегу валялись две большие косматые собаки – по всей видимости, беспризорные.

Леня пригляделся к дому – и кое-что в нем показалось ему необычным.